Проезд из комнаты — расширен. Без сколов, без острых углов. «Как… как будто про меня вспомнили.»
Колёса кровати-коляски тронулись без рывков, без скрежета. Пространства — стало больше, и в нём — её стало больше.
На кухне слышны шаги, шорох полотенца, скрип табурета. Раиса прокатилась туда сама. Без напряжения.
— Доброе день, — сказала она.
Я обернулся, стоя в рубашке с закатанными рукавами, с венчиком на голове из пыли, вытирая последнюю каплю со стола.
И улыбнулся, так… как улыбаются люди, которые давно здесь, и давно свои.
— Вы спали, как принцесса.
— А проснулась… в новой стране.
Она осмотрелась. Медленно. Детально. Каждый угол. Каждая мелочь.
И тихо сказала:
— Ты изменил всё. Почти не касаясь.
— Я только создал удобство. Всё остальное — вы.
— Нет, — она посмотрела прямо. — Всё остальное — мы. Потому что я вдруг поняла…
— Что?
Раиса Аркадьевна посмотрела в окно. На дерево, на которое смотрела каждый день. И вдруг оно показалось ей чуть выше, чуть живее чем раньше.
— Я вдруг поверила, что у меня… есть завтра.
И в этот момент — молчание стало самым громким подтверждением того, что всё мной сделано правильно. Я подошёл к ней ближе. Присел рядом. Взял её руку. Не как врач, и не как спасатель, а как человек, который останется рядом навсегда.
Я только успел заправить постель у Раисы Аркадьевны и дополировать стол на кухне, как в замке щёлкнул ключ. Инна вошла, аккуратно поставила сумку и… застыла в коридоре. Я вышел ей навстречу, вытирая руки полотенцем.
— Привет. Как смена?
— Подожди… ты… всё это сам?
— Ну… почти. Мама — спала.
— Ты дверь с кухни срезал?
— Да. Аккуратно. С пылесосом.
— И тюль перекинул?..
— Потому что свет на нее падал неудачно. А теперь мягко ложится. Видишь?
Она оглядывалась. Шаг за шагом. Порогов нет. Пол ровный. Воздух стал легче. Пространства — больше. И — спокойно. Очень.
Она подошла ко мне, заглянула в лицо.
— Ты даже… фартук мой нашёл.
— Не мог в своём работать. Он весь в клее и графитке.
Инна прикрыла глаза и выдохнула.
— Я хочу тебя обнять. Сначала — как женщина. Потом — как дочь. Потом — снова как женщина. Разрешишь?
— Для тебя?
— Только для меня!
— Подожди, только стану на табуретку. Ладно, иди мой руки, будем кушать.
Я разогрел рагу, вытащил из духовки не остывшую гречку, поставил салат с морковью и яблоком.
Раиса сидела в своей коляске, с подушкой под спиной, уже совсем другая — с живым цветом лица и тихим наблюдала за нами.
Инна наливала чай, перекинулась взглядом с матерью:
— Ну как он тут без меня?
Раиса Аркадьевна отложила ложку:
— Знаешь, Инн… я думала, ты привела в дом мастера.