Вот и этот, хоть и выглядел лопух лопухом, но статью пошел в отца. Будет высокий, крепкий, а что до ума — дело наживное. Ведь не совсем идиот. Даже хорошо, что он остановил свой выбор на этом недотепе. О семье Максимилиана в Новгороде Алексей знает, а вот про ладожскую только слыхивал.
— Что для тебя воля отца? — только и спросил он, прислонившись к стене.
— Все, батюшка.
— Тогда слушай. Вот мое тебе повеление. Служи во благо княжества, как я служил. Кто бы ни стоял во главе, чего бы ни просил…
Хотел Смага сказать быстро, да не получалось. Слишком много требовалось поведать. И про заветы Драконов, и про спрятанный тайник, и про рубежников, и про случившееся сегодня. Уже и жена со слугами пробежали рядом. На что Максимилиан лишь махнул рукой, солгав, что Юлиан их догонит. И продолжал говорить:
— Все понял?
— Все, батюшка.
— Поклянись, что выполнишь мою волю.
— Клянусь!
— Так-то лучше. В моей комнате под кроватью половица. Под ней деньги. Бери их, выжди время, когда из дома выскользнуть можно будет, и выбирайся из Ладоги. После держи путь в Вологду. Отсидись там с десяток лет, пока все не успокоится. Потом вернись за схроном. В Новгород его не тащи. Лучше спрячь в каком-нибудь чужанском городе. А после ищи Драконов. Понял мой отцовский наказ?
— Понял, батюшка. А как же мать? Она ведь в Новгород поехала.
— Специально я так сделал, чтобы все соседи видели, как она в спешке уезжает. Считай, это ее тебе прощальный подарок. Не пытайся ее спасти, то чужанская доля. У тебя судьба другая. Понял? — еще раз спросил Смага.
— Понял, отец.
— И еще. Имя смени. Скоро у нас много будет наемников и воинов из Швеции. Вот стань каким-нибудь Лиамом, Оливером или Леопольдом.
Он помолчал, понимая, что будто бы уже все сказал.
— А теперь держи, — протянул руку Максимилиан, чувствуя, что последние крупицы хиста покидают его. — Возьмешь мою силу?
— Возьму, — дрожащим голосом ответил Юлиан.
В тот день погибло шесть Драконов. И родился один.
— Так что, получается, именно мой отец причастен к восхождению на престол Никитинских, — невесело усмехнулся Лео, маневрируя между полос. — У прошлого князя не было наследников.
Это я уже и сам понял. Трудно передать хист претенденту, когда у тебя вырвано сердце. Нет, не сказать чтобы невозможно, но приходится сильно напрягаться.
— А что было дальше, Лео? — процитировал я популярное шоу. — Прости, Юлиан.
— Последние семьдесят лет я Леопольд, так что можешь не извиняться. Сначала я боялся брать чужеземные имена, но после рассудил, что это даже отводит определенные подозрения. Едва ли тот, кто скрывается, будет так явно подставляться. Кем я за свою жизнь только не был. И Грегором, и Асвальдом, и Оливером, и Петтером… — он махнул рукой, давая понять, что перечислять имена можно будет долго.