— А великие князья действительно охотились за Орденом? Ну, или тем, что от него осталось?

— Да. Особенно дед Святослава, Константин. Он помнил, с чего началось правление ветви Никитинских и во что вылилась недооценка противника предшественником. Позже его сын изменил тактику. И вместо угроз и смерти смог даже переманить на свою сторону того, кому достался хист Пала. А затем… затем он нашел моего друга и соратника.

— Кого?

— Его звали Георгий Дюперрон.

— Погоди, тот самый, которому поставлен памятник на кладбище возле схрона?

— Да, — мрачно отозвался Лео. — Рубежник, которому достался не тот хист.

— Чей же?

— Пепла. Проблема в том, что Георгий не собирался убивать людей огнем и возвышаться. Я еле-еле уговорил его охотиться на старых и больных хищников. И то это потребовало определенных усилий. Георгий не выносил мук животных. Чудо, что я смог поднять его до третьего рубца за столько лет, но на том мы и закончили. Однако он был одним из немногих, кто разделил со мной участь и клятву Драконов. Дюперрон помог доделать схрон, запечатать его хитроумным артефактом. А потом…

— Князь нашел его?

— Да, отец Святослава. Георгий был слишком неосторожен и очень уж любил людей. Даже неоправданно, на мой взгляд. Однако Дюперрон не сдался и когда его пытали. И не передал свой хист…

— Ты не пытался спасти его?

Лео не ответил. Я лишь обратил внимание, как заскрипел пластик руля да побелели костяшки пальцев. Нет, я даже понимал: клятва и долг для рубежника превыше всего. В том числе дружбы. Только не принимал этого. Не хотелось бы хвастаться, но я привлек на свою сторону крона, когда понадобилось спасать Юнию. И, думаю, влез бы в любой блудняк ради того же Мити или, прости господи, Гриши.

— И что теперь? — спросил я через некоторое время.

— Мы должны остановить князя. У него неустойчивая психика, это я заметил давно. Он не в меру честолюбив, что при его власти и молодости может сыграть злую шутку. И еще Святослав собирает Осколки. Не знаю, для чего, но ничем хорошим это точно не закончится.

Я задумался. Почему же все так сложно? Почему у меня не бывает простых и однозначных союзников? Чтобы можно было четко сказать: вот это добро, а это зло. Нет, конечно, если сравнивать Святослава и Лео, то все выходило не в пользу князя. Но в то же время я понимал, что у одного из последних Драконов много своих тараканов, которые водят веселый хоровод у него в голове.

Куда может привести этот союз? Бог его знает. Но точно одно: в полной мере верить Леопольду я не могу. Хуже нет, когда ни у кого из составляющих договор не существует конкретных условий и приходится полагаться лишь на совесть и честь компаньона. Но что, если завтра Леопольд сочтет, что именно я угроза для княжества?