Он появился перед Анной, заслоняя её собой. Его меч — верный друг и союзник в каждом бою, клинок, когда‑то подаренный отцом и всё это время трескавшийся, но, как и он, упрямо державшийся — нанёс последний удар.
Разрубая энергетическую сущность надвое, клинок рассыпался на осколки, а звон металла, исчезая, будто бы пропел хозяину прощальную песнь.
Император, стиснув зубы, ощутил, как сотни энергетических ударов ударили в него, вгрызаясь в плоть, прорезая кости, рвясь к сердцу и мозгу.
Миг ослепительной боли сменился гнетущей тишиной темноты. А затем в глубине сознания начало подниматься нечто могучее, древнее, давящее. И это нечто, яростно рыча, произнесло:
— ТЫ — МОЙ!!!
Все те, кто находился на месте сражения императора и твари, стояли поодаль, переминаясь с ноги на ногу, и наблюдали за одинокой фигурой, застывшей посреди улицы вдали.
Император был примерно в трёхстах метрах от них, на перекрёстке. В рассветном и слегка туманном городе, его фигура с прямой и ровной спиной, в местами потрескавшемся и сломанном доспехе, с рукоятью меча в руке — напоминала величественную статую, не сломленную веками. Статую, которой не коснулось ни время, ни природа.
Всё выглядело так, словно их правитель просто задумался. И многие хотели в это верить, цепляясь за эту мысль, как за последнюю соломинку.
Ранее, когда он справился с чёрной тварью, затем император просто рванул прочь и остановился на перекрёстке, где и стоял всё это время.
Миг — и рядом появилась ещё одна фигура. Парень в чёрной форме с огромным мечом в руке. Форма растрёпанная, местами порванная. Один рукав вообще отсутствовал, и рука висела плетью. Кажется, толи сломана, толи выбита.
По всему его телу виднелись редкие, но глубокие раны, а на голове часть волос слиплась от засохшей крови.
Егор, замерший от появления Сергея, невольно подался вперёд. Это был первый, кому удалось приблизиться к отцу. До этого, стоило кому‑то сделать шаг, перед ними появлялись щиты из тёмной энергии, и сколько бы они ни пытались — пройти вперёд так и не смогли. Они буквально упирались в невидимую стену, ощущая, как от неё исходит холод и предупреждение, что не стоит делать следующий шаг.
Глядя на парня, Егор понял, что и его битва не была простой, насколько бы силён он ни был. В каждом его шаге чувствовалась усталость, в каждом движении — напряжение, доведённое до предела.
Где‑то глубоко внутри у принца шевельнулась и начала разрастаться надежда. Его друг крайне непрост и, быть может… Быть может, он сможет что‑нибудь сделать с отцом. Удержать его. Спасти. Вернуть.