В результате допроса удалось выяснить, что никто кроме самого барона и управляющего про этот ход не знал. Это радовало, потому что я хотел перебить пленников, чтобы втайне всё сохранить, всякое бывает, вдруг он нам пригодится. Припасы у барона были, причём туда ход знали много людей, он не был замаскирован, а так упрятан, чтобы лестница не мешала. Для того, чтобы обнаружить вход в подвал, нужно было просто повернуть подставку под факел и плита уезжала в сторону, открывая нашему взору лестницу. О как, даже у меня в замке ничего подобного не было.

Управляющего допрашивали долго, пока он не умер от боли, я за этим не наблюдал, это уже была самодеятельность Лерона. Надеялся выбить, где находятся разные захоронки, не преуспел в этом деле, или их и правда не было. Зато удалось найти казну, в которой было почти семьсот пятьдесят золотых монет, некоторые довольно старые, видно долго их копили. Конечно, хотелось мне эти деньги присвоить, а по возможности расплатиться с дружиной, им пока наличность ни к чему, а вот мне очень нужна. Но не стал я так делать, знай об этом только Лерон, то ладно, он меня уже хорошо изучил, поэтому знал, что я держу своё слово и верну, что обещал. Только вот рядом было несколько дружинников, которые уже всё растрепали о казне. Если бы и дружина меня поняла, и возможно поддержала бы, я же не только о своей безопасности пекусь, то вот рабы вряд ли, а мне почему-то хотелось заслужить их доверие, чтобы эти ребята, которых жизнь сильно побила, стали мне доверять.

Заночевать решили в замке, мой под охраной, да и не такие тут хорошие дороги, чтобы по ним ночью ездить. Тем более надо было всё решить с людьми, которые ко мне в плен попались. Оказалось, что среди бойцов выжил один из десятников, вот его я к себе на разговор и позвал. Лицо у мужчины было не испуганное, что мне понравилось, но всё равно напряжённое, все видели, что мы сделали с управляющим. Его, как и остальных убитых, тоже во двор выволокли. Ещё им прекрасно было известно, что бывает с женщинами в свободных баронствах, когда замок берут штурмом, а мы их вообще не трогали. Хотя один из бывших рабов решил, было, насилием заняться, только десятник быстро насильника в чувство привёл. Нужно будет позже всем объяснить, что законы теперь немного меняются, и подобного я просто не потерплю.

— Тебя как зовут? — Начал я допрос пленного, стоявшего передо мной в одних штанах и нательной рубахе, доспехи уже сняли.

— Лекс, господин барон, — ответил мужчина.

— Ты, как мне доложили, был десятником?

— Да, господин барон.