Он нажал под столом кнопку. Звуки фальшивого сражения за окном тут же смолкли, спектакль закончился, а в дверь вошёл его адъютант.

— Да, господин? Прикажете, наконец, прибраться здесь? Уже три дня вы не позволяете сделать этого…

— На то у меня были причины, — сказал, вставая из-за стола, князь. Он подошёл к уцелевшему шкафу и вытащил из него несколько вещей. Свёрнутые бумаги, дышавшие древностью, графин с американским бренди и бокал. — Мне нужно, чтобы ты сделал три вещи. Убрался здесь, подготовил войска выступать завтра утром и узнал, чья эта кровь, — Деникин указал рукой на кресло.

Адъютант скользнул глазами по каплям крови.

— Мой господин, с последним возможны трудности. Наша страна на грани войны с Османской империей… Будет трудно подобраться к роду тех осман, что могут читать кровь.

— Это вопрос жизни и смерти нашей Империи, — отрезал князь, со стуком ставя графин на стол. — Сделай, что я сказал. Любой ценой.

— Да, мой господин!

— Тогда свободен.

— Только ещё один вопрос, господин.

— Ну? — нетерпеливо зыркнул на адъютанта Деникин.

— Что прикажете делать с герцогом Билибиным?

На секунду Светлейший задумался. Герцог Билибин оказался не в том месте и не в то время, потому и попался его людям. Как ни странно, ревизор Императора, похоже, разнюхивал то же, что и люди князя. Он не ожидал нападения, потому верные дружинники легко взяли его. Они привыкли иметь дело с аристократами и знали, как совладать с их силой.

Вот только герцог наотрез отказывался говорить, что он нашёл в архивах министерства картографии. А он что-то нашёл… В этом Деникин не сомневался.

— Возьмём его с собой. По дороге он у меня заговорит, — произнёс князь, и адъютант, подобострастно кивнув, скрылся из кабинета.

Князь налил себе бренди и развернул свёрток. В нём было несколько старых листов бумаги со старыми картами из тех времён, когда аристократы ещё только делили земли Империи. Бумаг было много, и Деникин в них пока ещё не разобрался. Он ещё не знал, что искать, рассчитывал выбить это из герцога Билибина.

— Что же ты нашёл здесь, Максим Андреевич… — прошептал он, вглядываясь в ветхую бумагу.

Особняк Дубова

Пол под ногами графини Вдовиной задрожал. Это включились двигатели небольшого дирижабля Дубова. Он тяжело поднялся, нагруженный орудиями по каждому борту, и внутрь ворвался холодный ветер, гулявший над верхушками заснеженных деревьев. Светило яркое солнце.

Вид с высоты в несколько десятков метров открывался просто чудесный. Лес, укрытый сверкающим одеялом из снега, расходился безбрежным морем почти до самого горизонта. С юга виднелся город Ярославль. А на севере лес встречался с голубым небом. Что-то привлекло внимание графини и других членов экипажа — слуг Дубова. Некоторые из них прильнули к окнам. То же сделал и Петрович.