От лица Макса.
— А я в последний раз тебя спрашиваю, какого хрена ты делал в том месте и почему после тебя человек оказался на больничной койке, кретин? — орал мне в лицо шериф, пока я сидел в мягком кресле и не отвечал на его вопросы.
В голове до сих пор была пустота.
В кабинете пахло старым кофе, бумагой и дешёвым табаком. Где-то за стеной периодически звонил телефон, хлопали двери, по коридору проходили люди. Обычный вечер в участке. Я сидел посреди всего этого шума и чувствовал себя так, будто нахожусь где-то очень далеко отсюда.
— Отвали, Энди, — спокойно ответил я ему, поднимая взгляд.
У этого копа на меня ничего нет, следовательно, отвечать мне не нужно. Меня просто взяли за жопу на месте происшествия, только потому, что Энди моя рожа уже во снах снится — настолько часто мы ходим на «свидания» в этом прекрасном участке.
Ну как «мы»... Точнее будет сказать: меня привозят в каталажке прямо ему в руки, и там начинается сношение его и моих нервов.
Всё, что, пожалуй, нужно знать о ситуации, которая происходит сейчас: Энди — местный шериф неблагополучного городка, не безызвестного Детройта, и он пытается посадить меня уже около двух лет. Но пока что дальше условных шести месяцев он мне ничего приписать не сумел.
За два года я уже успел выучить выражение его лица наизусть. Так он смотрел на меня каждый раз, когда был уверен, что вот теперь-то наконец прижал меня к стене. И каждый раз ему приходилось меня отпускать.
И вот теперь, когда я снова чист и не обременён никакими ограничениями судьи округа, он опять начинает свои попытки опустить меня ниже положенного.
Но как же хорошо иметь хороших и, главное, умных друзей.
Если бы Ник не умел вытаскивать меня из дерьма, я бы уже давно обзавёлся постоянным местом в тюрьме. Правда, иногда мне казалось, что однажды он просто устанет это делать.
— Щенок, ты понимаешь, что я не отстану от тебя? Посажу на пожизненно! Знаю я, чем ты занимаешься вместе со своей шайкой, — его голос звучал надменно. Он явно не собирался просто так выпустить меня сегодня.
Я уже косился на жёсткую лавку в камере, которую было видно из его кабинета через распахнутую дверь, представляя, как же затечёт моя шея к утру.
Я уже почти видел себя утром: помятого, злого и с желанием убить первого же человека, который посмеет со мной заговорить.
— Слушай, никого я там не трогал. Я пришёл вместе с подругой отдохнуть в клуб. Я вообще свидетель! Подумай, как ты со мной обращаешься. Я же не помогу тебе в расследовании этого дела, если ты будешь так относиться к своей работе.