Постоял возле ворот, подождал пока все мои воины не пройдут, а двое последних створки не прикроют, да тот самый дубовый брус в железные скобы не вложат. Ещё и пошатали створки, проверили, как они закрылись и только потом отошли к общему строю. Ничтоже сумняшеся руки о рубаху конюха вытерли. По́ходя, словно так и нужно было. Один с одного боку, другой с другого. Рубаха длинная, почти что до колен свисает, из-под пояса вся выбилась. Я опешил, остальные же восприняли такое действо нормально. Ну и я промолчал.
Оглянулся, а мои три десятка в три же ровные шеренги успели выстроиться, старшины вперёд вышли, распоряжений ждут. И Прохор за спиной у меня так и стоит, тоже распоряжений ждёт.
— Дозорных в самую верхнюю… — я замялся. А как тут эту комнатку под коньком крыши называют?
— В горнюю? — подсунулся почти что вплотную, шепотком из-за спины подсказал Прохор. Уже не зря тут стоит.
Слегка поворотил голову, скосил на него глаза. Глянул сурово, предостерёг — не подходи ближе! Запачкаешь!
Сообразил управляющий, отодвинулся разом.
— Верно, в горнюю определите. И чтобы глаз с проулка и двора не спускали! Остальным не расслабляться, броню не снимать, оружие держать при себе. Будем считать, что поход продолжается!
Бойцы не шелохнулись, выслушали молча. Обернулся к Прохору:
— Пока нам не до баньки. Ты мне лучше ответь, что это в городе литвины как у себя дома ходят? И крестоносцы с ними?
— Так бояре наши, — Прохор скривился, словно вонючего клопа разжевал, сплюнул и перекрестился. — Прости, господи! Договорились с литвинами о мире! Нашли с кем договариваться!
— А князь что? — не выдержал и охнул Славен.
— А что князь?— Прохор с опаской на меня глянул. — Князь ту грамотку и подписал первым. Потом уже боярский совет утвердил…
— А вече что?
— Поспорили, покричали как водится, кулаками помахали, да и успокоились. Пояснили бояре, что ради мира всё это затеяли. Народ псковский и успокоился. Это Новгород далеко, а у нас эта постоянная война на порубежье уже вот где сидит! — И Прохор рубанул ребром ладони себя по шее. — Хотят новгородцы воевать, пусть у себя и воюют, а нам надоело!
— А ты сам что думаешь? — и внимательно на управляющего своего смотрю. От того, каким ответ будет, решать стану, останется ли он у меня на службе или нет. Хотя, предварительно понятно, что ему этот договор с литвинами явно не по душе пришёлся. Вон как вначале скривился. Но проверить не помешает.
— Рази можно с врагами договариваться? — удивился Прохор. — Всю жизнь с ними резались, крови сколько между нами пролилось. Да ты же сам по зиме в поход ходил, своими глазами видел, что они на наших землях творят. Мы для них даже не скот, а гораздо уже! Нет, никак нельзя с ними замиряться, всё одно обманут! Ходят уже везде, высматривают, вынюхивают, как в город пробраться можно, что к рукам прибрать…