Ну и, ничтоже сумняшеся, невзирая на мокрую одёжку, приобнял его крепко. И даже по спине похлопал, выбив из намокшей одёжки немалое количество брызг!
— А я с прибытком! — хвастался тесть, отдуваясь и прихлёбывая горячий травяной отвар. Жался ближе к огню, поворачивался то одним бочком к теплу, то другим. Жмурился от удовольствия, грел о чашку руки, перебирал пальцами, выискивая на её боку место погорячее. И рассказывал:
— До Пскова обоз довёл быстро и без потерь. А там сейчас беда. Помнишь ли, кто-то посольство крестоносцев побил? Говорили между собой люди, что быть беде, да кто бы их слушал! Бояре же наши вместе с посадником с литвинами снюхались, уверились, что теперь жить будут в тиши и спокойствии, да только ошиблись! А за то посольство, за побитых, сам магистр спросить пришёл!
Тесть ещё отхлебнул отвара, поморщился, сплюнул попавшие в рот травинки:
— Остыл уже.
Тут же ему горяченького в чашку подлили. Довольно зажмурился, оглядел собравшихся вокруг костерка дружинников и продолжил рассказывать:
— И ещё говорят, что с побитыми крестоносцами якобы так и было загодя задумано! Ну, чтобы город со всеми его богатствами под себя как-то подмять! Вот и придумали подходящую причину. А посольство то никто на самом деле и не бил! В общем, в городе сейчас крестоносцы всем заправляют. Отсюда дымы не видно, далеко шибко, но пожаров там хватает. Жгут всех! Сначала ограбят, добро вынесут, а после огненного петуха под стреху запускают! Так-то.
Сжал кулаки, нахмурился:
— И моё подворье спалили! Всё, что нажито было, всё пропало! Хорошо хоть семья вся здесь оставалась, а то бы…
Тесть истово перекрестился, повернулся к иконе и зашептал благодарственную молитву.
— А вы как же оттуда ушли? Неужели никто на возы не позарился? — подождал, пока он закончит.
— Так мы же в город не заходили! — тесть с гордым видом оглядел собравшихся в горнице, прищурился хитро. — Загодя на постоялом дворе обо всём там происходящем узнали, да и обошли город по кругу! Конечно, за добро своё, на подворье оставшееся, переживал, да так рассудил — лучше без добра, но живым и здоровым остаться, чем наоборот! А добро дело наживное!
Теперь уже на меня глянул, мол, как я на эти его слова отреагирую. Пришлось кивнуть согласно. Да и прав он, разве брошу я его в такой беде? Опять же родич мне, как-никак.
Видно было, как тестя после моего кивка отпустило. Лицо разгладилось, нахмуренные брови разошлись. Переживал.
— Главное что сам цел остался да семья в безопасности! — продолжил рассказ. — А по дороге беглые в большом количестве к нам примкнули. Из тех, кому повезло из города убечь. Они-то и рассказали о том, что там за стенами происходит. А ещё сказали, что и воеводу, и посадника сразу смерти лютой предали! Позорной! Четвертовали обоих на колесе в первый же день как крестоносцы в город вошли…