— Смотри, купец, сглазишь! — одёрнул размечтавшегося тестя Мокша.
— Тьфу, тьфу, — сплюнул за борт купец.
И тут же спохватился, зажал себе рот ладонью:
— Прости, водяной-батюшка! Не со зла я, сдуру в воду плюнул!
Оглянулся по сторонам, окинул взглядом довольные рожи дружинников, вздохнул и перекрестился:
— Прости, Господи! На тебя одного уповаю…
И забормотал в бороду молитву. Ну да мне то уже неслышно было. Неожиданно из камышовых зарослей грохнуло басом:
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа…
Узкие длинные ветви на берегу зашуршали. Священник в чёрной рясе раздвинул руками ивовые и камышовые листья, переступил с ветки на ветку, оттуда перепрыгнул в лодку. Его тут же подхватили под руки дружинники, удержали, не позволили упасть.
— Отче⁈ — удивился такому неожиданному и очень фееричному появлению священника. — Ты зачем здесь?
— То долг мой! — ответил священник и споро принялся разжигать кадило. Подул, подул, пробормотал что-то еле слышно, выпрямился и строго оглядел всех нас:
— Дружинку малую, на мыс ушедшую, я благословил на сечу лютую за друзи свои, теперь и вам пора пришла.
Перекрестил всех и начал:
— Отпускаю всем воинам грехи ваши! И помните, если кто из вас положит душу за друзей своих, за землю родную, то тому прямая дорога в Царствие Небесное! Благословляю вас, дети мои на рать!
И ещё раз всех перекрестил. Вдохнул вкусный дымок из кадила, перекрестился следом.
— Возвращайтесь с победой, дети мои! — напутствовал нас священник и перепрыгнул с борта на ивовую ветвь. Пробежался по ней, шустро перебирая ногами в сапогах, подбирая рясу одной рукой, чтобы не путалась, и другой придерживая кадило. И скрылся в камышах.
Вот тебе и священник! Зря я на него бочку катил! А тестюшка мой как-то разом посвежел, помолодел. О дружинниках не говорю уже, у них лица светятся!
Гребцы, наконец-то, сели на свои места, взмахнули вёслами и плоскодонка…
Хотелось бы, чтобы вперёд рванула, но куда там! Она медленно-медленно пошла вперёд. Правда, стоило ей только выйти из-под нависших ветвей на чистую воду, как её тут же подхватило течение и поволокло за собой. Ну и гребцы налегли на вёсла, само собой. А там уже и кормчий командовать принялся, повёл плоскодонку к борту корабля. Догонят!
Успел вдогонку крикнуть:
— Мокша, ты там присмотри за тестем! И кольчугу ему какую-нибудь из трофеев дайте!
Сотник ничего отвечать не стал, кивнул только, что услышал.
— Семён, давай и мы за ними! Да держись на таком же расстоянии, пока наши на корабль не залезут! А вы, — обратился уже к дружинникам. — Наготове будьте! Как только где чужая башка над бортом появится, так не ждите команды, сразу и бейте!