"Славянофилов" государь сознательно выделил интонацией, поймав взгляд Сазонова собственными глазами - так, что Сергей Дмитриевич невольно запнулся прежде, чем ответить:
- Я не могу ничего исключать, ваше императорское величество... Однако, как мне думается, господин поручик стал жертвой обстоятельств - и в тоже время, стороной конфликта. Но безусловно, на фоне ультиматума Австро-Венгрии, данное столкновение... Здорово усложняет процесс мирного урегулирования.
Лицо императора окончательно потемнело. Некоторое время они с министром стояли молча - причём каждый словно бы бессознательно наблюдал за водной гладью Большого пруда... Погруженный в собственные мысли - и страхи.
Первым нарушил молчание Государь:
- Мне необходимо встретиться с австрийским послом... А королю Николе требуется сообщить, что город в Далмации не стоит общеевропейской войны. И Россия не поддержит притязания черногорцев с риском быть втянутой в войну с Австро-Венгрией и Германией... Наконец, сербам стоит приложить все усилия, чтобы пограничный инцидент таковым и оставался - а поручик Бредихин обязан немедленно покинуть зону этого самого конфликта.
Сазонов склонил голову в безупречном церемониальном поклоне. Он, безусловно, выполнит все пожелания (приказы!) Государя - несмотря на собственные чаяния... Вот только ни министр иностранных дел, ни сам Государь-император не могли знать о том, что телеграфный аппарат на сербской заставе был выведен из строя во время налёта штрафуни. И что сербы, как и австрийцы, несмотря на все усилия договаривающихся дипломатов, уже отправили к пограничному переходу дежурное подкрепление.
В частности, эскадрон 10-го кавалерийского полка из состава Королевского хорватского домобранства...
... - Лейтенант Матей Ковачевич, командир первого эскадрона десятого гусарского полка. С кем имею честь?
Красивый, действительно красивый и статный лейтенант (в австро-венгерской армии его должность соответствовала русскому капитану) явно рисовался; бронзовый балканский загар, густые усы - и гладко выбритый подбородок щеголя в синем доломане, украшенном витыми шнурами... При взгляде на него на ум сразу же приходят столичные кафе, балы при свечах - и миловидные девушки, западающие на харизматичного, бравого гусара, овеянного орелом мужественности... И славы прошлых войн.
Вот только как безнадёжно далёк этот щеголь от настоящего дела...
- Оберлейтенант Дарис Хасанович. Штрайфкор.
Бошняк вяло бросил руку к голове - после чего столь же вяло, без всякого энтузиазма пожал протянутую ему ладонь. Последнего никак нельзя сравнить с подтянутым гусаром; мешковато седящая, засаленная и какая-то неопрятная форма, ссутуленные плечи, наметившееся над ремнем брюшко...