Жизни их маленьких детей...
Я так и не сомкнул глаз этой ночью - ибо меня швыряло из стороны в сторону. Да, через год на эту землю все равно придёт война - и Котроман, и дом старосты окажутся на пути врага. И как сложится жизнь этой семьи - одному Богу известно... Но одно дело рассуждать о судьбах целых наций отстраненно - вот, благодаря моим усилиям погибнет не миллион сербов с "хвостиком" (а этот хвостик оценивается ещё в четверть миллиона только убитых, не говоря уже про инвалидов войны и сирот), а вдвое меньшее число братушек.
И совсем другое, когда понимаешь - ты своими же руками определяешь вот этих вот добряков с их милыми, светленькими детками (отдалённо напоминающих своих собственных), в то самое число "вдвое меньших потерь"... Каково?!
Так что да - я не спал всю ночь. А когда на рассвете первые лучи солнца озарили чужой дом, и я разглядел иконы Спасителя и Богородицы в красном углу, я подошёл к ним... И бухнувшись перед Святыми образами на колени, ещё где-то с час, не меньше, горячо молился о данной конкретной семье, об их детях... Я никогда не был особенно уж набожным - но этим утром молился так, как никогда в жизни.
Пусть своими словами - но ведь от сердца...
Отец семейства, седовласый уже староста, хорошо говорящий по-русски, подошёл ко мне под конец молитвы - и с явным одобрением произнёс:
- Я слышал, что русские потеряли веру и забыли о Боге. Но теперь вижу, что сердце моё болело о том напрасно!
Серб произнёс эти слова с лёгким, едва уловимым акцентом - и явно от чистого сердца, с душой. Отчего у меня самого по сердце словно ножом полоснули... С трудом поднявшись с колен (ох, как затекли ноги!), я нашёл в себе силы посмотреть прямо в серые глаза старосты - после чего ответить:
- В ваш дом скоро придёт война. Очень скоро... Вам стоит уйти из деревни.
Старик, однако, лишь едва заметно усмехнулся:
- Это наша земля, брат... И война здесь не редкость. Но на этой земле жил мой дед, и его дед, и...
- Я понял тебя, отец! Понял! Но и ты пойми - я говорю серьёзно. Если за себя не боишься, так хотя бы детей и внуков вывезите... Пока есть время.
Серб, немного подумав, негромко спросил:
- И сколько времени есть?
- Не знаю, брат, не знаю... Но может статься, война начнётся уже сегодня.
Старик тогда на меня как-то странно посмотрел - но не как на умалишенного, нет. Он посмотрел на меня так, будто увидел меня впервые... Так, словно меня стоит бояться.
Впрочем, он ведь был прав, если действительно так подумал...
Я обернулся в последний раз, окинув взглядом оставшийся за спиной Котроман. А после сделал шаг вперёд - по направлению к пограничным заставам.