И вот мы остались один на один с тем, кто меня чуть на тот свет не отправил, и разговаривать я решил с ним серьёзно и обстоятельно.
— Ну что млять, герой? Хотел поговорить? Давай поговорим, — сказал я, пнув того ещё раз ногой по рёбрам для, так сказать, лучшей усвояемости разговора.
— Давай, — хрипло согласился тот, вытирая с морды кровь, хлещущую из разбитого носа.
Я подошёл к нему, присел на корточки и, схватив его за ухо, оттянул так, что гопник снова заматерился от боли.
Приставив нож к его уху, тихо спросил:
— Ну что, чебурашка, отрежу я тебе сейчас одно ухо, и будут твои подельнички называть Пьером Безуховым. Знаешь, кто такой?
Он отрицательно замотал головой.
— Вот видишь, а если бы ты хорошо учился в школе, то знал бы.
— Постой, — промямлил гопник, — не надо ухо… прошу.
— Ты серьёзно? — удивлённым голосом спросил я. — Ты же моей девушке угрожал и мне тоже, назови мне хоть одну причину, мазафака, почему я не должен этого делать?
— Ну хочешь деньги забери? — Он вытащил из кармана бумажку в двадцать пять рублей и протянул её мне.
— Больше нету, — жалобно заскулил он. — И вот зажигалку ещё могу отдать, импортная Zippo, из-за границы привезли.
— Короче, барбос, — прервал я его нытьё, — я говорил, что сегодня я добрый, а, точно, говорил, так вот. Если ещё раз нарисуетесь на моём горизонте, я вам не только уши отрежу, но и кое-что другое. Понял? — зло гаркнул я и надавил лезвием ножа на его покрасневшее ухо.
— Да, понял, понял, — снова заскулил тот.
Где-то у подъезда я услышал поднимающуюся суету и увидел, как мой батя идёт сюда с каким-то ещё мужиком.
— А если понял, то встал и мигом испарился отсюда, — приказал я гопнику и пнул того по заднице для лучшего ускорения.
Когда подошли батя с незнакомым мужиком, след того уже простыл.
Нож я сложил и бросил в траву — если никто не найдёт, потом подберу.
— Что у вас тут случилось? — спросил незнакомый мне мужик. Из-за его не очень широкой спины выглядывала Ленка. Похоже, это её папаша, — почему-то подумал я.
— Да так, ничего особенного, — пожал я равнодушно плечами. — Просто поговорили с пацанами, они поняли, что были не правы, извинились и пошли куда-то по своим делам.
Отец с мужиком хмыкнули, явно не веря мне, но расспрашивать меня не стали, и мы вчетвером пошли домой.
И только Ленка, зараза, с неподдельным обожанием смотрела на меня и строила глазки.
Глава 18
Наш квартет зашёл в подъезд. На лестничной клетке, как оказалось, нас уже ждали. Дверь в квартиру была распахнута настежь, а в дверном проёме, словно три разъярённые фурии, стояли мама, бабушка и, видимо, мать Ленки — хрупкая, взволнованная женщина с длинными крашеными волосами в тёмно-рыжий цвет.