— Деньги отдам после поездки в Нефтеюганск, — выдала перл я, — хоть завтра, мне без разницы.

— Ну так отдайте сейчас, а мы поездку организуем, я же сказал…

Я промолчала, пристально и печально глядя на него.

— Вы мне не верите, Любовь Васильевна? — обиделся старейшина.

— Я никому не верю, Всеволод Спиридонович, — демонстрируя крайне усталый вид, сказала я, — раньше мужу верила… пока он двух детей не нагулял, и привёз их мне, а сам отказался от них, развёлся со мной и с любовницей укатил в Нефтеюганск. Ещё и квартиру порывался отобрать. Или родная сестра, которая втихушку продала дом старика-отца и сплавила его мне… Если родные люди так поступают, то кому тогда можно верить⁈

Я полными слёз глазами посмотрела на старейшину и тяжко вздохнула:

— Деньги сирот мне не нужны, Всеволод Спиридонович. Но пусть у меня хоть небольшая гарантия будет того, что меня опять не обманут. Кроме того, на кону ведь тоже судьба ребенка. Беззащитного ребёнка-инвалида. Вы меня понимаете?

— Понимаю, — вздохнул старейшина, осознав, что переубедить меня не получится. — Я постараюсь в ближайшее время решить этот вопрос.

— Уж постарайтесь, Всеволод Спиридонович, — покивала я, — если опять будут какие-то непонятки с бюрократией, спрашивайте меня, авось вдвоём что-нибудь надумаем.

Старейшина ушел, а я посмотрела на его чашку — чай он так и не выпил.

Сегодня с утра я отпросилась на работе и отправилась в педагогическое училище, куда будет поступать моя Анжелика. Нужно было прозондировать почву.

Здание педучилища встретило меня шумом. Причём вход для сдачи документов в приёмную комиссию был отдельный. Вряд ли там шумели студенты и преподаватели, но всё равно кто-то шумел.

Ну ладно, посмотрим.

Я толкнула обшарпанную, требующую покраски дверь, и вошла внутрь. Небольшой холл был набит людьми. Причём людьми взрослыми. Насколько я поняла — это родители будущих студентов, которые, как и я, пришли прозондировать почву.

Взмыленная девушка в невнятных очечках выглядывала из единственной открытой двери, на которой сверху было написано «Приёмная комиссия», и ниже «Приём документов с 20 июня по 15 августа». Так что времени вагон. Но взбудораженные родители волновались уже сейчас.

— Я слышала, что на юридический конкурс десять человек на место! — дрожащим голосом жаловалась чья-то мамочка с таким пышным начёсом, что редкие волосы аж просвечивали на свету.

— А у экономистов так вообще, говорят, чуть ли не двадцать! — поддержал её озабоченный мужчинка с пузиком и в клетчатой рубашке.

— Не может этого быть! — чуть не плача, воскликнула пухлая женщина в джинсовом платье с таким немыслимым количеством украшений, словно она была новогодняя ёлка. — Мне же обещали, что не больше пяти будет!