А уж когда мы с ней стукнулись бокалами и я попробовал вино… Что сказать, оно отличалось от того, что я пил с Оксаной, как небо от земли. Да, пожалуй, я и в прошлой жизни такого не пил.

На мою дочь (хотя не мог я ее воспринимать как дочь, хоть убейте) оно произвело благотворное действие. Она расслабилась и вновь стала похожа на ту Анну Саблину, какой она была во время первой нашей встречи.

И, надо признать, оказалась более прямолинейной и простой, что ли. Чем та же Аврора.

К тому же, видимо, на меня подействовал алкоголь, и как-то накатило. Все же последние события были слишком… Даже не знаю, как это назвать. Экстремальными. Смерть Вано, магия, Зевс, Гера… Вообще время на нормальную адаптацию к этому миру мне не дали.

Странно… У меня до сих пор иногда возникало чувство, что вся эта хрень мне лишь снится. Но ненадолго. Наверное, потому, что я так и не смог отпустить свое прошлое. Однако чувствовал, что все происходящее со мной начинало мне нравиться, несмотря на то, что жизнь явно подвергалась опасности. Разве это можно сравнить с пусть спокойной, но однообразной жизнью «мастера на час».

Единственная не дающая мне успокоиться мысль — возможность пробуждения сознания настоящего Зевса.

Я попытался осторожно расспросить свою новоиспеченную дочь на этот счет и узнал, что она в курсе того, что сознание повелителя во мне пробудилось не полностью.

— Я как раз хотела на этот счет с вами поговорить, повелитель, — потупившись произнесла она, — мы обсудили данный вопрос с Авророй. Вы не все помните из прошлой жизни. Но не говорите об этом никому, — добавила она очень серьезным тоном. — Если не знаете что сказать, лучше промолчать. Мы осторожно донесем до всех ваших верных слуг, что у вас провалы памяти, но постепенно. А вот врагам знать об этом совершенно не обязательно!

— Но тот же самый Харон и Персефона? — не мог я не возразить. — Они-то точно догадались!

— Не думаю, — рассмеялась Атропос, — у них на это было слишком мало времени. Аватар есть аватар. Даже Гера не сумеет ничего понять… Мог бы Оракул, но она не возродилась.

— Оракул?

— Да. Пифия, — внимательно посмотрела она на меня, — но мы уверены, что она не возродилась. Так что переживать не стоит. На самом деле ваш характер, конечно, сильно отличается от того «Отца богов», которого я знала. Но не страшно. Великий Громовержец никогда не отличался разговорчивостью и уж точно ни с кем не откровенничал. Так что, пока память к вам не вернулась полностью, держитесь по отношению ко всем презрительно и надменно.

Я кивнул.

— Вы должны быть Зевсом! Это очень важно. Нам надо собирать сторонников, а подобные слухи не лучшая реклама для этого.