— Вы отправляетесь домой, — сказала Лийга. — А мы… мы останемся ангелами на острие иглы. Навсегда.

— Да, навсегда, — покивала Дана. — Но это ничего. Лийга больше не будет помнить про то, что произошло тогда, в её родном мире, с её семьей и Рифатом, а я… у меня будет Джини. И даже немного музыки. В том числе и той самой. Про сердце, которое медленно учится. Понимаете, когда мы читали «Азбуку», мы поняли для себя кое-что. Кому-то суждено лететь, но для этого кто-то другой должен открыть дверь. И уже неважно, что он останется ключом в замке этой двери навечно.

— Немедленно прекращайте это всё, — Ит чувствовал сейчас ледяной ужас, который был не в силах перебороть. — Лийга, Дана, остановитесь! Давайте вернемся на корабль, и всё спокойно обсудим.

— Нет, — покачала головой Лийга. — Мы не вернемся на корабль, Ит. Никто не вернется. Ключ уже в замке, и повёрнут. Осталось только толкнуть дверь, чтобы выйти. Не спорь. Это не твоё решение. Ты всего лишь Архэ, не забыл? Архэ ничего не решают, потому что другие решают за них. Мы решили — вот так. Идите.

— Не надо, — полушепотом произнес Скрипач. Лийга усмехнулась.

— Надо, — возразила она. — Именно что надо, рыжий. Так надо.

— Ты поэтому носила скиб, да? — спросил Скрипач.

— Да, — покивала Лийга. — Я прощалась. Мне это было дорого, и я прощалась — вот так. Думаю, у вас больше не должно оставаться вопросов. Всё уже сказано. Идите.

— Но почему? — спросил Ит. — Лий, Дана, почему вот так? И зачем этот обман? Почему вы солгали нам?..

— Я уже ответила раньше, — напомнила Лийга. — Потому что с вами иначе нельзя.

Она подошла к закрытой двери, и легко толкнула её — там, за дверью, стояла полная и абсолютная тьма.

— Обниматься на дорогу не будем, — серьезно произнесла Дана. Взяла кошку на руки, села на стул — странное зрелище. Девочка с взрослым усталым взглядом, серая кошка, и светящееся существо, которое уже переставало быть Лийгой Рифат, такой, какой они её знали. — Вы просто помните про нас, хорошо?

Ит и Скрипач молчали. Стояли, глядя на Дану и Лийгу, и молчали.

— Не вынуждайте меня заставлять вас идти туда насильно, — голос Лийги звучал уже словно бы издалека, он был едва различим. — Я больше не могу говорить. Идите.

— Идите, — эхом повторила Дана.

Ит коротко глянул на Скрипача, и они, взявшись за руки, подошли к двери. Ит обернулся.

— Прощайте, — сказал он беззвучно. — Спасибо…

Ответом ему стала тишина, потому что в комнате больше не было ни Лийги, ни Даны. Очертания комнаты стремительно таяли, и через несколько секунд вокруг не осталось ничего, лишь прямоугольник тьмы, висящий в серой, призрачной пустоте.