Люди в зале затопали ногами. Соприкосновение ног с каменным полом порождало звук, похожий на барабанную дробь. Тут и там из-за столов вставали дамы в синих платьях.

Все девушки за нашим столом, включая Риту, тоже поднялись со своих мест.

— Что происходит? — спросил я её, перекрикивая громкий топот.

Рита ничего не сказала, она выдержала мой пытливый взгляд, ответив на него только озорным блеском в глазах.

— Сначала была только темнота, — нараспев произнёс Ашер Рамзи. Музыка смолкла одновременно с тем, как погасли факелы. Лишь лунный свет, проникающий через окна, освещал пространство. Я видел, как лорд стоит, раскинув руки в стороны. — А потом Богиня подарила нам свет!

Он соединил руки, хлопнув в ладоши. Это действие сопровождалось раскатом грома. Зал заполнился движениями, светом и звуками, в него вернулась жизнь.

Факелы вспыхнули тем же ледяным синим светом, что и комета. Они отбрасывали гротескные тени по всему залу.

Леди в струящихся сапфировых платьях, украшенные ярко сияющими серебряными татуировками, вышли на середину площадки, образованной столами. Менестрели заиграли захватывающую мелодию, которая с первых нот набрала сумасшедший темп.

У меня отвисла челюсть от изумления и восторга. Девушки танцевали так слаженно, словно готовились к выступлению всю жизнь. В танце имелось место и соблазнительному покачиванию бедер, и сложным акробатическим трюкам. Некоторые проявляли чудеса ловкости, жонглируя зажжёнными булавами, остальные кружились рядом небольшими группами. В какой-то момент в постановке появилось оружие, и дамы демонстрировали, как ловко могут с ним обращаться, и даже устроили что-то вроде танцевального батла. С потолка неожиданно спустились шёлковые веревки, и, хватаясь за них, самые смелые взлетали в воздух. Иногда они ловили друг друга в полёте и выписывали невероятной красоты пируэты, держась парами или даже тройками.

Банкетный зал за считанные секунды превратился в какой-то потрясающий иммерсивный театр.

Я пытался разглядеть Риту среди этого праздника для глаз, но фигуры в танце сменялись так быстро и хаотично, что зацепиться за кого-то взглядом казалось невозможным.

Неожиданно в зале зазвучала оперная ария, и я узнал голос Шелли, жены Адлера. Я не был поклонником оперы, но не мог не отметить, насколько красиво она пела. У Шелли оказался сильный и высокий голос сопрано. Она стояла на плечах четырёх танцовщиц и в своей скорбной песне передавала чувства, которые испытывали все вокруг. Огромный сапфир в её обруче ярко сверкал.

Я не мог разобрать слов, но прекрасное пение Шелли завораживало. Когда я его слушал, в голове почему-то рисовались старые соборы с витражами.