— Что ты имеешь в виду? — спросила Рита, склонив голову набок.

— Ну, до вашего острова мне пришлось добираться вплавь, — объяснил я. — И какая-то гигантская рыбина решила, что пугать людей — это очень весело.

И без того бледное лицо Риты стало совсем мертвенным. Или мне просто так показалось при свете луны? В любом случае я понял, что опять наговорил лишнего.

Она в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Ты видел Священную Рыбу?

— Дай угадаю, — фыркнул я. — До меня никто и никогда не был настолько благословенным, чтобы его взору явилось дитя Богини Солнца, верно?

Рита моргнула, всё ещё прижимая руку к губам. Яркий румянец вернулся на щёки, на ресницах блеснули слёзы. Я уже подумал, что всерьёз расстроил её, но она рассмеялась и уткнулась лбом в мою грудь.

— Что? — спросил с лёгкой улыбкой. Я явно не понял чего-то, но меня это не расстраивало. Приятно видеть, как Рита от души смеётся.

— Макс, ты феноменален! И у меня нет этому никаких объяснений.

Я притянул Риту ближе к себе, чтобы насладиться ощущением тёплого податливого тела и тем, как свет кометы отражался в её глазах.

— А если серьёзно, — я заправил непослушную прядь волос ей за ухо. — Понимаю, тебя тоже пугает неизвестность и неопределённость. Мы едва знаем друг друга. Понятия не имею, что происходит вокруг, и какова моя роль в этих событиях, но точно не хочу, чтобы ты боялась меня. Что бы ни случилось, для тебя я всегда буду просто Максим.

— Поэтому мне так спокойно с тобой, — прошептала она, поднялась на носочки и чмокнула в губы. — Спасибо тебе.

— За что?

— Дуэйн, — ответила она одним словом. И других пояснений мне не требовалось.

— Я бы сделал это снова, не задумываясь, — искренне ответил ей. Это была чистая правда.

— Кхм-кхм, — прокашлялся Бруно, чтобы привлечь наше внимание. Мы с Ритой отпрянули друг от друга, как частицы с одноимёнными зарядами.

Бруно смотрел на нас сверху вниз с открытого балкончика, скрестив руки на груди и осуждающе выгнув бровь. У меня в голове не укладывалось, как у этого плюшевого медвежонка получалось напускать на себя такой суровый вид. Но факт неоспорим. Он выглядел, словно сотрудник администрации, курирующий этикет.

Рядом с ним стоял Олли. На губах ленивца растянулась мечтательная улыбка,в руках он держал какой-то синий сверток.

— Извините, что прерываю, — осуждающе сказал Бруно, сожаления в его голосе, конечно же, не было, только укор. Интересно, по его мнению, нам не положено так себя вести на публике? Но это же мой дом, в конце-то концов!

— Господин, Голубая ночь уже началась, а нам ещё многое нужно подготовить. Госпожа Рита, я полагаю, у Олли есть кое-что, что вас заинтересует.