Но дело все было в том, что у девочки голова была приставлена к туловищу совершенно не тем концом, каким нужно. Проще говоря, ее словно кто-то сперва оторвал, потом перевернул и приставил обратно. Так, что остренький подбородок теперь смотрел в небеса, тогда как к шее неведомым образом крепился волосатый затылок.

И еще ладно, если бы «девочка» просто стояла… каких только трупов мне в этой жизни не довелось увидеть… но она время от времени медленно поворачивала голову из стороны в сторону и внимательно оглядывала пустую дорогу, словно в ожидании дорогих гостей. При этом глаза ее выглядели совершенно нормальными. Блестящие, не мутные, почти что живые, ну разве что взгляд казался стеклянным. Кожа все еще оставалась обычного цвета, без пятен, струпьев и язв. Конечности не были изуродованы трансформацией. Вокруг нее даже обрывки ауры еще не исчезли!

Но именно это, пожалуй, и вызывало безотчетное желание отступить. То ли живая, то ли мертвая девочка даже у меня вызывала стойкое ощущение отвращения. Недаром у Йена так нервно дернулась щека, а Роберт и вовсе инстинктивно вцепился в призванную из Тьмы секиру, напряженно гадая при этом, хватит ли у него духу ударить «девочку» или нет.

«Мэл, что скажешь?»

«Думаю, мы нашли, что искали. И раз уж ты не один, предлагаю для начала кое-что проверить…»

Через пару ударов сердца я надвинул шляпу на глаза и, прикрыв нижнюю половину лица платком, вышел на дорогу, остановившись напротив новоявленной куклы.

— Артур Рэйш? — тут же поинтересовалась она, уставившись на меня неподвижным взором.

Я промолчал, а «девочка» с удвоенной силой закрутила головой и страшновато завращала глазами, словно засомневалась, правильно ли угадала. Следом за мной из лесу молча вышли Роберт и Йен. В точно таком же наряде — в длинных плащах, в шляпах и с наполовину закрытыми лицами.

При виде них беспорядочное вращение мертвых глаз так же внезапно прекратилось, после чего кукла по очереди оглядела нас троих и неуверенно повторила:

— Артур Рэйш?

После чего ее голова с отвратительным хрустом провернулась вокруг своей оси, руки и ноги конвульсивно задергались, а сама она принялась повторять как заведенная:

— Артур Рэйш… Артур Рэйш… Артур Рэйш…

Похоже, у нее что-то в мозгах перемкнуло.

С другой стороны, получалось, что душа, которая в ней находилась, не знала меня в лицо. И разницу между нами, несмотря на разность комплекции, тоже оказалась неспособна определить. Низкорослый Роберт и высокий, но тощий Йен казались ей такими же вероятными кандидатами на роль «Артура Рэйша», как и настоящий я. Это, в свою очередь, означало, что даже простейших выводов марионетка была сделать не в состоянии. А та крохотная частичка хаоса, которая заставляла ее двигаться, скорее всего, не была разумной. Или, по крайней мере, разумной была не всегда.