Я кивнул.

— Именно поэтому я первым же делом и отправил запрос в Дом милосердия.

— Думаете, Шоттик стал… э-э… ведьмой? — встрепенулась Триш.

— Думаю, его душа могла быть в том големе, — не стал отрицать я. — По крайней мере, из всех моих недоброжелателей он подходит на эту роль лучше всех.

— Откуда вы знаете? Вы видели потом его душу?

Вот уж когда я всерьез задумался.

А и правда? Я как-то не заметил, чтобы от паучихи отделялась характерная искорка. Была ли она вообще? А если да, то куда потом делась?

Пожалуй, надо будет спросить об этом у одной знакомой богини.

— Как бы там ни было, но ведьма, чей голем напал на мастера Рэйша, должна быть с ним как-то связана, — так и не услышав ответ на свой вопрос, предположила Триш.

— С чего ты решила, что ведьма и голем — это разные вещи?

— Ну вы сами сказали, что «бабка» действовала грубо и по определенной программе, ничего не изобретала и не пакостила. На Шоттика, кстати, это не очень похоже. Но сама тварь, если верить господину Орбису, думать не могла, значит, она несамостоятельная. С другой стороны, она проявляла эмоции. К примеру, обрадовалась, когда вас увидела. Была недовольна, когда потеряла вас из виду… выходит, внутри голема и впрямь был кто-то, кто знал вас и хорошо помнил. Человеческая душа для это подходит как нельзя лучше. Но меня смущает вот что: если у ведьмы в голове царит полный хаос, то как она вообще могла что-то создать? Тем более забрать у кого-то душу? Создание голема и тем более переселение души — дело непростое, и оно требует не только знаний, но и сосредоточения. Если ведьмы — это именно то, что мы думаем, то возникает вопрос: кто ей помог? А может, и ею кто-то управляет?

Я замедленно кивнул.

Угу, этот вопрос и для меня оставался неясен. Да и насчет Шоттика Хелена сказала верно — ушлый светлый никогда не стремился к открытому противостоянию. Он был трусом, слабаком и пьяницей, поэтому ни за что не стал бы угрожать мне открыто. Но если не он, то чья тогда душа была внутри голема? Кто даже после смерти мог ненавидеть меня настолько, чтобы согласиться на ритуал?

Освальд Ллойд, который умер пусть и не от моей руки, но от руки моего служителя?

Может, Крис, бывший напарник Хокк, который с самого начала меня невзлюбил?

Уэссеск, которого я случайно убил, не рассчитав силу заклятия?

Кто-то из тех, кого я не сумел спасти, пока охотился за «двойным убийцей»? Или же это Лотий каким-то чудом сумел выбраться из клетки и снова мутит воду в Алтире?

Список вопросов к Ферзе стремительно возрос, однако кое-что я мог сделать и сам. Вернее, не столько сам, сколько поручить это другим.