По крайней мере, я очень хотел в это верить.

Но потом мне подумалось, что одного желания ее увидеть может оказаться недостаточно, поэтому я огляделся, сжал правую руку в кулак и, ничуть не удивившись, что там появился уже знакомый нож, бестрепетно полоснул им по левому запястью.

— Тьма, тебе жертвую!

Дух — не дух, а кровь на моей коже все-таки выступила. Густая, тягучая, с отчетливым привкусом железа. Тьма внутри меня, почуяв щедрое подношение, встрепенулась, забурлила… но тут по земле прошла волна дрожи, а следом за ней мне в спину подул уже знакомый ледяной ветер.

— Рэйш, беги! — истерично завопил прячущийся у меня за пазухой Шоттик. — Он тебя почуял! Нас сейчас обоих утянет вниз!

Но я только стиснул зубы и упрямо набычился.

Я знаю, Тьма сильнее. И все мы становится сильнее вместе с ней.

Вместе…

Пожалуй, это все, о чем я успел подумать, прежде чем на меня налетел бешеный ураган и, едва не сбив с ног, неумолимо потянул к источающей дикий холод расщелине.

Вместе…

Не знаю, кто как, но мне показалось, что в этом слове есть какой-то особенный смысл.

— Ферза… — просипел я, стряхивая на стремительно проносящиеся внизу камни алые капли. — Фол… Рейс… Сол… Ирейя… Малайя, Абос, вам жертвую! И к вам взываю!

— Держись, брат, — неожиданно шепнул у меня за спиной еще один знакомый голос. А следом на плечи легли чьи-то твердые ладони, уверенно придержав и существенно уменьшив скорость моего падения в бездну. — Держись, мы рядом!

Мы⁈

Кто это мы?

Я осторожно скосил глаза и вздрогнул, увидев совсем рядом серьезное лицо давно умершего брата. Лен… но откуда⁈ И как это вообще понимать, Ферза⁈

— Я с тобой, сын, — проступил из пустоты еще один мужской силуэт, и поверх ладоней Лена легли крепкие ладони графа Кристофера де Ленур, те самым замедлив падение еще больше.

Отец выглядел старше, чем в тот день, когда мы виделись в последний раз. Но при этом я не заметил на его лице ни обреченности, ни тревоги… одно только спокойствие, привычную для графа невозмутимость и твердую уверенность в том, что он поступает правильно.

— Здравствуй, мой мальчик. — Следом за ним меня коснулись мягкие мамины руки, и только после этого меня перестало тащить к разлому. Женственная фигура, теплая улыбка, сияющие, как прежде, глаза, лучащиеся любовью и заботой.

— Делай что должен, — шепнула она, легонько поцеловав меня в висок. — А мы тебе поможем.

— Поможем… поможем… поможем… — зашепталась темнота у нее за спиной, и оттуда один за другим начали выступали знакомые и незнакомые люди.

Хотя какие люди… души! Причем много! Десятки, сотни! И все они вставали у меня за спиной, спокойно кладя руки друг другу на плечи и создавая настоящую живую цепь… цепь поколений, которые все как один боролись за меня.