Леди. Пока еще я являлась леди.

Бальная зала сияла. Танцующие вокруг нас пары кружили голову. Да и сам танец кружил. Перед глазами то и дело мелькали золото и красный бархат. Все было украшено в этих цветах и тканях. Лишь изредка на столах с закусками и напитками можно было увидеть дорогие сердцу белые пионы. Еще один символ этого последнего для меня торжества.

Музыканты играли как никогда. Слова и действия незнакомца не расходились. Сопроводив меня в самый центр залы, он слегка склонил голову, выражая тем самым почтение, в то время как я сделала положенный случаю реверанс.

На этом условности, предписанные этикетом, закончились. По правилам в этом танце предполагалась частая смена партнеров. Пары вставали в два круга: внешний и внутренний, — а затем переходили из одного в другой, однако благодаря нам рисунок танца несколько изменился. Мы занимали самый центр, став своего рода протестующими.

Это было дерзко. Даже непростительно. На нас смотрели все кому не лень, и даже танцующие выворачивали головы. Но меня это волновало мало. Я позволила себе этот танец и отвлекаться на пустяки не собиралась.

— А вы смелая, — сделали мне комплимент, ведя по несуществующему самому маленькому кругу.

— Мне просто нечего терять, — улыбнулась я, полагая, что незнакомцу могу сказать правду.

Нас не связывало ничего, и ничего не свяжет впредь, ведь мы навряд ли когда-нибудь увидимся снова. А даже если увидимся, то просто не узнаем друг друга.

— Каждому есть что терять. Например, голову.

С этими словами мужчина резко притянул меня к себе так, что я оказалась буквально вжата в него всем телом. Воздуха оказалось недостаточно.

Страх или страсть? Колкие иголочки онемения прокатились по моему позвоночнику и сосредоточились в животе. Мне вдруг стало жарко. Голова закружилась, мысли спутались, а губы мгновенно высохли.

Волнение, ужас и… возбуждение? Я уже испытывала нечто подобное рядом с Арсом, но это была лишь толика от того, что я чувствовала сейчас. В любовных романах эти ощущения описывали как накатывающие волны кипящего океана, и в каком-то роде это так и было.

Кожа моя стала настолько восприимчивой, будто ее обожгли. Я чувствовала каждое касание, малейшее перемещение чужих пальцев по моей спине, даже легкое сжатие.

У меня не было перчаток, как у некоторых дам, так что теплые, чуть шершавые пальцы, в которых тонула моя ладонь, я ощущала отчетливо.

Никогда еще мне не приходилось испытывать нечто подобное, когда от малейшего касания тебя выгибает навстречу мужчине. Он обрисовывал мой позвоночник, словно художник разрисовывал холст незамысловатыми узорами.