Они молчали по своим причинам. Алисе, судя по ее виду, сейчас ничего не хотелось, кроме как раствориться в небытии, последовать примеру своего драгоценного отца и покачаться на «качелях» при помощи шеи и веревки.

Лидия же просто продолжала тихо всхлипывать. Тишина была тяжелой и вязкой, как желатиновый студень.

Но самая главная причина была проста: я/Громов — человек, который испоганил им жизни. И, естественно, что им со мной не то что договариваться не хотелось, а даже стоять рядом.

— Почему ты назвала это «черной магией»? — нарушил я тишину, обращаясь к Лидии.

Она вздрогнула и медленно повернула голову. Ее глаза, красные от слез, смотрели с прежним презрением.

— А что это, по-твоему, было? — она словно обвела рукой круг на полу в той комнате. — Эта кругограмма, символы внутри нее, черные свечи и… вот это? — она неопределенно развела руками.

— Что — «это»? — настойчиво переспросил я, глядя ей в глаза. Мне нужно было понять, как они это воспринимают.

— Невозможность свернуть тебе шею, — глухо, не отрывая взгляда от столешницы, подала голос Алиса. — Она это имеет в виду.

Лидия молча кивнула, подтверждая ее слова.

Получается… магия здесь существует? Полноценная магия, как… как в книжках про Гарри Поттера, что ли? Я что, могу крикнуть какое-то заклятие и убить ненароком человека?

Это же просто невозможно!

С другой стороны… я очутился в теле другого человека. Что можно считать более невероятным?

Нет, конечно, можно предположить, что меня не убили сегодня ночью и сейчас я лежу в палате после операции и вижу цветные сны.

Я поморщился и провел рукой себе по лицу, надавив на глазные яблоки. Голова все еще раскалывалась.

— Тебе ли не знать про магию, Громов, — снова подала Лидия голос. — Последние полгода ты только и делал, что тратил все свое состояние на покупку гримуаров, поездки ко всяким сомнительным личностям, которые якобы сведущи в «запретных искусствах» и прочие вещи. И как только Инквизиция тобой не заинтересовалась, не пойму.

Это был хороший вопрос. Но…

— Откуда ты это все знаешь? — я прищурился, делая вид, что удивлен. Хотя я и вправду удивился.

— Потому что я следила за тобой. Думаешь, я пришла сегодня просто так? Чаю с тобой попить с плюшками?

— И почему не заявила в полицию? — задал я логичный вопрос, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. Мне приходилось играть на публику, стараясь скрыть свою неосведомленность об этом мире и не выбиваться из образа старого Громова. По крайней мере сейчас.

— А ты, походу, крепко головой приложился, — подала голос Алиса. — У нас в Феодосии каждая собака знает, что ты на короткой ноге с полицией. Какой смысл куда-то заявлять?