Ярко-пунцовый шелковый пояс, очень засаленный и драный, как и его мундир, все же придерживал маленькую шпагу, казавшуюся игрушечной. Панталоны совершенно неопределенного цвета и высокие сапоги, облепленные пылью и засохшей грязью, довершали парадный костюм этого маленького человека, который давал знать о своем существовании только тем, что поминутно ударял своим острым подбородком себе в грудь, продолжая с великим усердием бороться с одолевавшей его дремотой. При этом, почему-то казалось, что этот клоун в любой момент как вскочит, и как выкинет какое-нибудь чудовищное сальто. Или спляшет карусельным галопом.

Ибо передо мной был, столь любимый Рохасом за недалекий ум и полное желание выполнять любые приказы хозяина, генерал Корвалан. Правая рука будущего диктатора. Так сказать, красный нарком Клемент Ворошилов.

В противоположном углу на полу свернулся, как змея, другой человек. Это был мулат, насколько можно было видеть, маленький и толстый, одетый в одежду священника, уткнувшись коленями в грудь, он спал глубоким, крепким сном. Этот мулат был низенького роста, коренастый, широкоплечий, заплывший жиром, с коротким широким, точно расплющенным самогонным носом, в безобразных и бесформенных чертах лица которого угадывалась самая низкая степень умственного развития, почти граничившая с идиотизмом.

Этот человек, падре Вигуа, одетый в священнические одежды, был одним из двух полуидиотских существ, с которыми развлекался Рохас. Эта была, так сказать, деградирующая совесть хозяина. А заодно его связь с католической церковью, которая продолжала играть огромную роль в Аргентине, несмотря на свои гнусные фортели во время борьбы за независимость. Местный Никитка Хрушев.

Весь штаб или будущее правительство Аргентины, можно сказать, был налицо.

Стояла мертвая тишина.

Наконец, Рохас закончил свой психологический наезд и соизволил обратить внимание на мою скромную персону:

— Приветствую нашего гостя и в его лице всех ученых масонов Старого света! — заявил непокорный генерал ополчения провинции Буэнос-Айрес.

Голос у него был необыкновенный, глуховатый и в то же время гулкий, как в маленький бочонок.

— Зная, что моя миссия продлится долгие десятилетия и потребует всех моих усилий, для моих заокеанских братьев я фактически умер, — галантно отвечал я. — По крайне мере, я порвал с ними все свои контакты. Теперь придется создавать масонскую ложу Аргентины, с Вами генерал во главе.

Рохас поморщился.

— Я бы раз обойтись без масонской ложи, — продолжал я, но без нее никак не обойтись. Как же иначе сохранить в стране тайны, многие из которых готовят власть над миром? Если они утекут из нашей страны в Англию, Францию или США, то неисчислимые бедствия грозят человечеству. Знаете как говорили римляне: «Знание все победит!» А масоны умеют хранить свои тайны и расправляться с предателями. Впрочем, я вовсе не настаиваю именно на масонской ложе. Пусть это будет «Национальное объединение» или организация «Маисовый колос», хоть горшком назови, главное, чтобы внедряемые прогрессивные технологии не ушли за пределы страны. Хотя бы длительное время. А это возможно, только если вы гарантируете мне это, встав во главе соответствующей организации.