Зала имела два окна с жалюзи, выходившие на улицу, слева к ней примыкала спальня и затем еще несколько комнат. В комнате с квадратным столом у стола сидело четверо мужчин: один из них довольно плотный и даже полный, казался на вид человеком лет 35–36; его пухлые румяные щеки, точно пчелами искусанные, сжатые губы, высокий, но узкий сдавленный лоб, маленькие глаза, прикрытые тяжелыми веками, и темные, густые сросшиеся брови делали его наружность отнюдь не привлекательной.

На нем были очень широкие брюки из черного сукна с желтыми гетрами, куртка сиреневого цвета и черный галстук, обхватывавший всего один раз его шею, а на голове у него была широкополая соломенная шляпа, которая, в случае надобности, могла бы совершенно скрыть его черты, но в данный момент она была откинута далеко на затылок. Это и был Рохас. Казалось он сейчас запоет басом: «Если бы ты знала, если бы знала, как тоскуют руки по штурвалу, лишь одна у Рохаса мечта — высота, высота!»

Трое его товарищей были молодые люди лет двадцати пяти — тридцати, скромно и просто одетые; двое из них были очень бледны, с ввалившимися от усталости или бессонницы глазами; все трое что-то писали.

Человек в соломенной шляпе читал одно за другим письма, целой кипой лежавшие перед ним на столе.

Впрочем, обстановка весьма мало говорит о человеке. К примеру, царь Николай Второй спал на простой железной кровати, был в быту весьма аскетичен, ел только щи да кашу, не пил вина, а коммунист Сталин, напротив, любил большие и высокие кабинеты, отделанные красным деревом с зеленым сукном «под казино», заставленные дорогими безделушками, любил вкусно поесть и предпочитал пить дорогие грузинские марочные вина. А как наш генсек Иосиф по-детски обожал когда подданные ему дарили дорогие подарки! Между тем в историю Николай вошел как «расфуфыреный вертопрах», а после бессеребряника Сталина осталось якобы «одна шинель».

Кроме вышеперечисленного, в углу этой комнаты находилась еще одна человеческая фигура: то был маленький старичок лет шестидесяти с лишним, с бледным, мрачным и угрюмым лицом, на которое ниспадали в беспорядке пряди седых волос. С косенькой и странною усмешкой. Признаться, он бы не посрамил французской комедии с Луи де Фенесом.

Слабая, плоская фигура с едва заметным физическим недостатком — искривлением позвоночника — старичка была облачена в ярко-красный, цвета «вырви глаз», военный мундир, пышные медные золоченые эполеты которого, украшенные густыми массивными кистями «гусарских» аксельбантов, слишком даже грандиозно массивными в сравнении с хрупкой тщедушной наружностью их владельца, свесились с плеч и висели один на груди, а другой на спине.