Весной и осенью, когда трава в пампе сочна и вкусна, лошади стойко переносят все тяготы пути и немилосердного с собой обращения. Но сейчас март — еще месяц уходящего лета. А когда безжалостное палящее солнце высушивает землю и превращает шелковистую зелень травы в мертвенно шуршащий, лишенный всякой окраски сухостой, степь пуста и гола, лошади выбиваются из последних сил, таща тяжелый экипаж. Среди мерзких клубов потревоженной пыли. Животные сердито всхрапывают, роняя хлопья пены.
Если в таком состоянии попытаться заставить их лишний раз перейти на быстрый аллюр, они просто упадут замертво, и все. И это никакая не натяжка, а суровая правда жизни: с тихой покорностью и выражением трагической обреченности во взгляде лошади ложатся на землю и вскоре испускают дух.
Во время агонии их конечности судорожно дергаются, глаза наливаются кровью, челюсти оголяются. Стервятники, эти санитары пампы, уже тут как тут, заранее облюбовывают для себя наиболее аппетитные части тела несчастного животного, которые будут потом грубо, с отвратительной жадностью рвать своими зловещими клювами.
Уже через несколько часов после смерти лошади на земле остается только ее обглоданный скелет. А ведь это существо еще недавно преданно и даже, я бы сказал, радостно служило человеку, загнавшему его ради какой-то своей прихоти или корысти, а может, и просто так, по глупости. Но если кому-нибудь вдруг придет в голову произнести вот эти самые слова перед аргентинцами, увы, он не встретит ни понимания, ни сочувствия…
Иногда, несмотря на все старания слуги и пассажиров, наружу улетают и теряются в траве самые ценные вещи. К примеру, жилетные часы. Позолоченные или серебряные.
На второй день, вечером, когда мы остановились на каком-то зачуханном ранчо, один гаучо, настолько бедный, что у него в доме не из мебели на земляном полу был лишь только лошадиный череп, когда узнал, что у нашего путешественника, почтенного доктора по абортам, где-то в пампе выпали из кармана часы, и тот страшно огорчен, целый день потом скакал по округе от одного ранчо к другому и ко всем встречавшимся ему людям обращался с одним и тем же наивным вопросом: не попадались ли кому случайно на глаза часы в траве.
Самое удивительное, что часы он эти все-таки нашел, хотя это было настолько же маловероятно, как и обнаружить пресловутую иголку в не менее одиозном стоге сена. Видно, фортуна все же особо благоволит к людям, чистым душой. Рассеянный пассажир тем временем уже махнул рукой на свою пропажу и почти совсем забыл о ней.
Мы были уже довольно далеко от того места, где обнаружили пропажу часов, и гаучо скакал целых два дня, чтобы догнать нас. Когда же растроганный до глубины души путешественник попытался предложить этому бедняку денежное вознаграждение, тот, не произнеся в ответ ни слова, тут же резко развернулся и умчался обратно в пампу… Вот такая красивая и трогательная история.