Рохас же был провинциальным партийным бонзой и только запасным вариантом. И опасаясь недружественного визита конницы диктатора Лавалье он и собирал в поместье множество своих верных людей, чтобы суметь при случае отбиться.

А опереться Хуану есть на кого. Клан Рохасов сумел объединить под своим крылом богатейшие родовитые кланы столичной провинции: Эзкурра и Осорнио. К ним примыкали множество землевладельцев поменьше, типа Дель Кампо и прочих, которые считали Рохаса своим знаменем. Нужен был лишь толчок. Чтобы лавина сорвалась и пошла на Буэнос-Айрес.

Первым делом, чтобы вызвать интригу, я без всякого стеснения тайком переоделся за конюшней. Сменив свой запыленный дорожный костюм на свежий наряд из будущего. Благо ткани с применением синтетики не очень помялись. Вот теперь — совершенно другое дело. А по одежке встречают!

Затем, я поспешил в главный дом богатого поместья, двухэтажный особняк кремового цвета, так и сверкающий своими застекленными окнами и верандами в стиле любо-дорого, что напомнил мне старый стишок.

На Большой Садовой

Стоит дом здоровый

Живет в доме наш брат

Организованный пролетариат.

Только тут жил не пролетариат, а сиятельный «вождь мирового пролетариата».

Тут я, прорвавшись на авось, с остервенением вручил помощнику управляющего свою непонятную визитку, велев на словах передать, что полномочный и официальный представитель могущественной политической силы мирового уровня прибыл издалека для личной беседы с сеньором Хуаном.

Нынешние неспокойные времена имели множество признаков, так как хозяйский дом охраняли «красногвардейцы»: двое гаучо пугающей наружности, в плащах-пончо, накинутых на плечи и восемь человек индейцев из пампы с горящими фосфоритическими глазами, вооруженные обрезами- лупарами и саблями. Эти люди с проницательными лицами были настороже, точно сторожевые псы. А рожи у них были самые разбойничьи.

Да уж… Большие люди — большая жизнь!

— Ну что, братцы⁈ За царя, за родину, за веру⁈ — весело пошутил я,обращаясь к охранникам…

Но мой юмор почему-то никто не оценил.

В скором времени хозяйка, донья Марии де ла Энкарнасьон Эзкурра, после замужества Рохас, на которой лежало множество разнообразных дел, и которая прекрасно справлялась с ними, всемерно помогая своему мужу, пригласила меня войти. Без церемоний, оставив вещи и оружие у охраны, я, после поверхностного обыска, прошел в дом.

Внутри была обстановка как в стандартном доме-музее «дворянская усадьба первой половины 19 века». Так и казалось, что сюда ворвутся «шумною толпою» и с криками «Буря мглою…» Пушкин с Лермонтовым и Грибоедовым. Бойко рассаживаясь на атласной мебели с вычурными вензелями Луи Каторз, в стиле Людовика XIV.