Как обычно, в подъезде не горел свет. Благо хорошо вижу в темноте и не нужно светить себе под ноги фонариком. Спустилась вниз на второй этаж. Дверь в нужную квартиру была приоткрыта, какие гостеприимные тут люди живут, заходи кто хочешь, всем рады, главное — выпивон и закусь принести с собой.
В комнате кто-то храпел. На полу валялись разнокалиберные бутылки, упаковки от разнообразной еды, пакеты, тряпки, обувь, в том числе и детская. От последней меня передернуло, неужели в такой квартире обитают еще и дети. Запах стоял сногсшибательный, то есть сшибал с ног. В букет ароматов входили: перегар классический и пивной, испражнения, немытые тела, тухлая еда и отходы жизнедеятельности. Трезвым сюда заходить было сложно, выворачивало сразу наизнанку. Это сколько же надо было выпить, чтобы это жилище показалось чем-то приличным.
В кухне горел свет от единственной тусклой лампочки. За грязным столом с остатками несвежей и сильно несвежей пищи сидела женщина. Она что-то бормотала себе под нос, периодически подносила ко рту пустую рюмку и словно выпивала, морщилась и занюхивала рукой. Она не видела, что всё давно выпито, а в рюмке всё время пусто.
Я обошла ее и заглянула ей в лицо. Безжизненные глаза не видели меня, не фокусировались на мне, они сосредоточенно смотрели только в одну сторону, в рюмку. Раз за разом женщина повторяла одно и то же действо. Я помахала перед ней рукой, она даже не подняла голову, а тупо смотрела в одну точку. Человек жил в каком-то своем мире.
Меня прямо злость какая-то взяла, ну не должен так человек выглядеть, не должен, это же кукла какая-то, а не человек. Нашла на полу двухлитровую бутылку из-под пива. Набрала в нее холодной воды и вылила даме на голову. По голове, лицу, туловищу стекала вода, а она сидела всё в той же позе. Взяла в руку рюмку, поднесла ко рту, ей что-то туда налилось с лица, и она ее запрокинула в рот.
— Ты бы хоть закусывала, — хохотнула я.
— А? — перевела на меня невидящий взгляд алкольвица.
— Жрать, говорю, хочешь? — спросила я, насмешливо.
— Неееее, мне бы выпить, — она еле ворочала языком, — Есть не хочу.
— Так пей, — кивнула я на рюмку.
Она послушно запрокинула себе в рот несуществующее пойло. Я набрала снова воды в двухлитровку и поставила перед ней.
— На, пей, — пододвинула я к ней пузырь.
— Это пииииво? — протянула она, облизываясь.
— Угу, свежевыжатое, прямо из-под крана, — усмехнулась я.
— Хорошо, — растянула она рот в редкозубой улыбке.
Половина зубов у нее была выбита. Под одним глазом красовался свежий фиолетовый фингал, под другим старый — желто-зеленый. Голова не мылась, наверно, несколько лет, волосы свисали жирными сосульками. Одета она была в какую-то странную кофту и рваную юбку.