Я покраснела, но вместо того, чтобы одёрнуть наглеца, Лем засмеялся:

-- Это точно… Наша Ханна -- настоящая красавица, вся в маму, не то что некоторые, -- и он скривил недовольную рожицу, -- в папочку, только рыжих усов не хватает. А что касается возможных женихов, -- брат посмотрел так, словно заранее просил прощения, -- то её сердце, кажется, уже занято. Малышка, как поживает Тим?

Меня словно ударили под дых -- чуть не задохнулась от обиды:

«Как Лем мог сказать это при чужаке, я только ему по секрету написала, что с Рождества постоянно думаю о старшем сыне нашего пастора. Предатель…»

Но достойно ответить не успела -- противный друг Лема так заразительно засмеялся, что вспыхнувший на щеках румянец, видимо, решил прожечь нежную девичью кожу до кости. Не знаю, что в тот момент со мной творилось, но, обычно никогда не медлившая с достойным ответом, я, словно несмышлёный ребёнок рядом со взрослыми, только пыхтела, сжимая кулаки. А потому от досады постаралась сжечь невоспитанного негодяя «убийственным» взглядом, что, похоже, привело того в полный восторг.

Наконец, усмехавшийся брат опомнился и, обняв, поцеловал в лоб, несильно толкнув уже спешившегося приятеля под ребро:

-- Прекрати! Я никому не позволю обижать сестрёнку… Прости, малышка, друг всего лишь неудачно пошутил. Хватит дуться, позволь тебе представить моего нового знакомого -- князя Анжея Бадовски. Он хороший парень, поверь, хотя с первого взгляда так и не скажешь -- слишком любит выделываться. Но с этого момента наш гость постарается держать себя в руках, иначе крепко получит по своей княжеской шее. Да, Анжей?

Блондин поднял руки в примирительном жесте и, явно издеваясь, преувеличенно низко поклонился:

-- Прошу прощения, прекрасная госпожа Ханна! Каюсь, был неправ. Обязательно исправлюсь, -- теперь его улыбка казалась настолько милой и доброй, что, едва кивнув в ответ, я словно нехотя протянула ему руку. И он осторожно пожал её идеальными пальцами, как будто боялся нечаянно сломать хрупкий лепесток цветка.

Мне так понравилось это пришедшее в голову сравнение, что решила обязательно увековечить его в романе. Обещанию красивого и наглого блондина «исправиться» -- конечно, не поверила, но, поскольку брату фигляр почему-то нравился, решила на этот раз потерпеть. Всё равно выхода не было -- ссориться с Лемом я не собиралась.

Мы все вместе вошли в дом, и пока Лем показывал гостю поместье, я молчаливо ходила за ними следом, не переставая сверлить глазами затылок нового знакомого. Расчёт был прост -- надо вывести зазнайку из себя, заставив нарушить данное брату слово. Пусть тот увидит, каков этот наглец на самом деле, и выгонит его взашей. Во всяком случае, мне всегда легко удавалось доводить многочисленных дядюшек и тётушек до белого каления. Чтобы те раз и навсегда оставили глупые попытки просватать «любимую Ханночку» за своих идиотов-сыночков, за всю жизнь не прочитавших ни одной книги.