«Если бы достать немного денег, чтобы сесть на корабль и уехать за границу к маминому брату, работавшему в крупнейшем издательстве вечноцветущего города на берегу моря, -- мечтала я этим хмурым утром, не отрываясь от окна в ожидании приезда любимого брата, -- дядя непременно оценит мои способности к сочинительству и поможет в продвижении будущих книг…»

Господи, какой же я был наивной… В свои пятнадцать лет, опекаемая родителями, Ханна Завадская, в мечтах готовая взяться за любую работу, лишь бы не зависеть от сурового солдафона-отца, совершенно не знала реальной жизни.

Утренний туман придавал силуэтам деревьев в парке загадочную зыбкость, и, полюбовавшись этой романтической картиной, я недовольно вычеркнула неудачную строчку, безжалостно сбросив лист романа на пол. Неторопливо приближавшийся цокот копыт подстегнул меня лучше хлыста наставника по верховой езде, и, чуть не сбив с ног поднимавшуюся наверх служанку, будущая «знаменитая писательница» опрометью бросилась навстречу брату.

Он только что спешился, когда я с разбегу повисла у него на шее, и, смеясь, обнял младшую сестрёнку, делая вид, что ему очень тяжело:

-- Ох, Ханна, да ты, похоже, опять подросла… Отпусти, а то задушишь ненароком. Кто тогда отдаст тебе подарки из столицы?

Я с восторгом смотрела в сверкавшие весельем глаза брата, ничего вокруг не замечая и улыбаясь, как последняя дура. Его неожиданные слова:

-- Вот, Анжей, это и есть Ханна, большая выдумщица и будущая звезда нашей литературы. Во всяком случае, надеюсь на это… -- повергли меня в ужас:

«Зачем Лем притащил в дом постороннего? Я так ждала его приезда, он только мой».

Подняв полные гнева глаза на незнакомца, тут же «споткнулась» о его насмешливый, изучающий взгляд. Светловолосый офицер в облегающей, безумно идущей ему форме смотрел на сельскую простушку как на диковинное насекомое, случайно оказавшееся на рукаве его безупречного кителя. Он словно решал, что ему сделать -- рассмотреть «зверушку» поближе или щелчком пальцев стряхнуть на пол, растерев в пыль каблуком начищенного сапога.

В этом красивом юноше соединилось всё, что я не переносила в людях -- высокомерие, злая ирония, надменность и презрение к тем, кто не соответствовал его наверняка завышенным требованиям. И как только простодушный и добрый брат мог связаться с таким чудовищем? Я возненавидела его с первого взгляда, и тот сразу это понял, чертовски обаятельно ухмыльнувшись:

-- Лем, а ты не говорил, что сестрёнка настолько очаровательна… Смотри, пройдёт немного времени и тебе придётся спасать малышку от полчища мужчин, желающих затащить её в свою кровать. Тем более, что папочка, как я слышал, собирается оставить вам неприлично большое состояние.