— Принимаю, можешь отпускать, — подсказывает Майя.
Передаю ей свой груз.
— Справишься? — смотрю, как напарница бережно укладывает пострадавшую, и понимаю, что справится.
— Конечно, — отмахивается Майка. — Это просто порезы. Ну и перелом. Проще простого.
— Я тогда за малышом.
Майя кивает, и я лезу наверх. Плач тем временем стихает, и мне это совсем не нравится. Ускоряюсь. Лезу вверх по распахнутой двери, проползаю по наклонным стенам.
В первой комнате, куда я по пути заглядываю, явно живут родители. Большая двуспальная кровать, перевёрнутая, валяется рядом с дверью. Рядом скомканная простынь, вся в крови. Похоже, молодая мама спала, когда всё произошло. Чтобы понять это, мне хватает и мимолётного взгляда, и я спешу во вторую комнату, дальше по заляпанному кровью коридору. Даже по запахам понятно, что там детская.
Захожу, точнее, залезаю, и вижу удивительную картину. Чарли сидит рядом с крохой, гладит его по голове и что-то насвистывает. А малыш… смотрит на енота, и улыбается!
Вот только мне совсем не до улыбок.
Малыш почти не пострадал от осколков при падении дома. Несколько порезов на лице не в счёт. Но он, видимо, вылетел из кроватки, пролетел через всю комнату и едва не разбил себе голову. Потому что первое, что бросается мне в глаза — лиловый отёк, на половину лысой головки ребёнка.
— Неверов, — не раздумывая, вызываю старшего, — в 136-й младенец с предположительно закрытой черепно-мозговой. И у его мамы множественные порезы и перелом руки, закрытый.
— Принял, ставлю первым в очереди. Подождите минуту на месте.
Ну, на месте так на месте. Рядом с малышом сидеть нет смысла, Чарли прекрасно справляется, а вот помочь врачам подняться — надо. Спускать самому нельзя, где черепно-мозговая, там и травма позвоночника может быть, надо сперва фиксировать.
Последнюю имеющуюся у меня верёвку креплю за дверную петлю. Петли «снизу», так что нагрузка вдоль, а не на отрыв. Должна выдержать. Да и висеть я на ней не собираюсь, так, для удобства подъёма. Пока спускаюсь, слышу внизу голоса. Майки на месте нет, но потом вижу её возле самой первой квартиры, кого-то поднимает.
Из дверного проёма показывается голова женщины лет тридцати.
— Где младенец? — спрашивает она.
— Поднимайтесь, — отвечаю я ей, — ещё выше надо будет подняться.
Похоже, с гимнастикой у женщины так себе. Ну да ей это по работе и не нужно, наверное. Спасибо, что лёгонькая, вон, Майка её затащила в одну каску.
На маму младенца, лежащую в отключке, врач лишь бросает взгляд мимоходом. Да и в темноте её не особо и видно. Я помогаю врачу подняться, и мы довольно шустро добираемся до нашей цели.