Двадцать один метр. Веревки должно хватить. У меня не «сороковка» конечно, но тоже сгодиться.

Закрепить в верхней точке, карабин вщелкнуть в страховочную беседку, заправить в него верёвку специальным узлом, чтобы обеспечивал трение при спуске.

Безумие! Безумие! — мигали красным все эмоции. Но я живо спрятал их в самый дальний участок, не давая возобладать над собой. Только холодный разум. И он говорил мне — это вполне возможно. Если справиться с самим собой.

Вот так испытание.

Я подошел к рюкзаку, развязал его. Ледяными пальцами достал веревку. Огляделся.

Батарея. Чугунная, крепкая. К такой крепить в самый раз будет.

Времени оставалось совсем мало, и потому я принялся действовать решительно, не смея даже на мгновение усомниться в том, что делаю.

Первым делом я выкинул рюкзак с вещами в окно. Это был больше психологический шаг — показать самому себе, что мосты все сожжены и назад дороги нет. Действовать. Только действовать.

Рюкзак плюхнулся в траву. На мгновение подумалось, что звук падения моего тела будет точно такой же, как у этого рюкзака — глухой, суховатый. Я тряхнул головой, отгоняя дурные мысли.

— А кто сказал, что будет легко? — вслух произнес я, делая обвязку.

Потом, немного подумав, взял записку, оставленную матерью, и написал огрызком карандаша:

Не переживай и не теряй — уехал на сборы. Все будет в порядке. Люблю тебя. Твой сын

И вновь засунул бумажку в щель под дверь, теперь уже с обратной стороны.

Двинул к окну.

Настало время в полевых условиях показать, чему я выучился на тренировках. Руки предательски потрясывались. Я пытался успокоиться, но один только вид на окно заставлял мою спину покрыться потом. Сигать с седьмого этажа — пусть и с верёвкой, — мне еще никогда не приходилось.

Карабин Петровича и в самом деле оказался на удивление удобным. Я несколько раз щелкнул им, примеривая к руке. Он лежал как влитой. Да и сам хитрый механизм муфты позволял зацеплять его одним легким движением, не тратя лишнее время на закрутку.

Я встал на подоконник. Подошел к распахнутому окну. Глянул вниз.

И тут же выругал себя за это. Нельзя смотреть вниз. Ни в коем случае. Только страху добавится — а толку никакого.

Пальцы вцепились в веревку. Змеиные мысли о том выдержит ли она я погнал прочь поганой метлой. Выдержит. Это же не бельевой шнурок, а настоящая альпинистская веревка, имеющая солидный запас прочности. На такой десятерых меня можно вниз спустить. Так. Вдох и выдох.

Сосредоточенность. Ледяная. Каменная.

Я повернулся спиной и начал спуск.

И едва сделал шаг вниз — как все, что беспокоило и пугало вмиг пропало. Теперь для меня были реальными только высота и веревка.