Так и лежали несколько минут, кряхтя и собираясь по кусочкам. Я когда смог перевернуться, понял одну истину. Либо я прямо сейчас поставлю точку в конфликте, либо мне конец.

Харкая кровью, на камне вывел печать, чувствуя, как внутри всё холодеет. К этому моменту Коршунов тоже поднялся. Я видел, как на его пальцах блестят черные когти. Не было сил удивляться.

Он прыгнул на меня, но я успел. Красная стрела вошла ему в плечо — гад успел увернуться. Так-то я метил в сердце. Кровь, превращенная в оружие, пробила парня навылет и отбросила от меня. Он не поднялся. Но и я не смог встать. Рухнул прямо там без сил и отключился.

Второе пробуждение вышло в разы неприятнее, чем первое. Во-первых, на землю спустилась ночь. Во-вторых, вместе с ночью пришёл холод. Я настолько замерз, что чудо, как вообще очнулся. Анабиоз был слишком близок, но видимо организм обладал большой тягой к жизни и наскреб какие-то крохи, чтобы оклематься.

С трудом перевернувшись, смог подняться. Коршунов здесь же был… Ну почти… Эта сволочь тоже очнулась и успела отползти на десяток метров от меня. Под тем местом, где он валялся, блестела большая лужа крови.

Я прислушался к себе и сделал вывод, что про алхимию на ближайший час и пару сытных обедов лучше забыть. Последняя печать чуть не убила меня.

Кровь это специфический материал. Запрещенный. Она обладает большой силой, в основном разрушительной. Но и требования накладывает к тому, кто обращается к ней. Если полон сил, то сможешь обуздать алую силу. Если же ослаб, ранен, истощен… Ну, повезло, что жив остался.

— Соколов! — прохрипел-прокричал Коршунов, — Когда же ты сдохнешь⁈

— Да пошёл ты! — хотел крикнуть я, но вышел лишь тихий шёпот.

— На что ты рассчитываешь? Отсюда до ближайшего населенного пункта — сотни километров, — отчаянно насмехался Коршунов.

Чувствовалось, что не только мой план рухнул, но и его.

Я смог наскрести пару капель силы, чтобы притянуть кинжал. Он как раз улетел вниз, туда, где мы оказались. Когда рукоять коснулась ладони, я почувствовал себя значительно увереннее. В отличие от Коршунова.

Воображение рисовало картины, как дойду до него и прикончу. Но жизнь внесла свои коррективы в происходящее.

Раздался вой. Сильный, пробирающий до костей. Мы в этот момент с парнем смотрели в глаза друг друга. И оба догадались, что вой ничего хорошего для нас не означает. Не когда мы в таком убогом состоянии.

Но силы откуда-то нашлись. Я бросился к ближайшему дереву. Оно находилось метрах в тридцати от того места, где мы дрались. Коршунов бежал рядом. Он чуть отстал от меня и выбрал дерево слева. Мне же досталось справа.