Фигура и в самом деле появилась опять, хотя и не там, где я предполагал. Кто уж это был, не знаю, но человек свернул с тропинки и теперь двигался почти прямо на меня. Он поднял руку. Я поднял лопату и помахал в ответ. Нет, это все же был наблюдатель Таак! Или — как ни посмотри — кто-то, кто из кожи вон лез, чтобы казаться его постаревшим подобием.

Я выбрался из пруда, стряхнул с пары ног стебли чульвы и вскарабкался на тропинку, чтобы поздороваться с ним.

— Молодой хозяин? — сказал я, роняя совок, грабли и лопату и стряхивая с рук землю и стебли сорняка.

Человек широко улыбнулся:

— ГС, это вы.

Одет он был небрежно, во что-то длинное и свободное: наблюдатели никогда так не одевались.

— Это все же вы, наблюдатель Таак! А мы уж думали худшее! Ну, по крайней мере, вы живы — и то хорошо!

Признаюсь — я сложился, присел на все восемь, уперся взглядом в гравий тропинки, чувства нахлынули на меня.

Он присел передо мной:

— Никогда не знаешь, что перед тобой, правда, ГС?

— Извините, сэр?

— ГС, скажите, вы, случайно, не ИР?

Я посмотрел на него:

— Эмоции? Верно? Я должен был знать, что в один прекрасный день они меня выдадут.

Он улыбнулся:

— Ваша тайна в безопасности.

— Может, на какое-то время.

— Терпение, ГС.

— Вы хотите сказать, что-то может перемениться? Или что мне следует ждать смерти? Умираем мы в мучениях. Иного нам не позволяется.

Он улыбнулся неторопливой мучительной улыбкой:

— Перемены грядут, ГС.

— Вы так думаете?

— О да. Сейчас многое меняется.

— Кое-какие слухи до меня доходят. Говорят, что на Наскероне обнаружился портал червоточины?

Я посмотрел на огромную планету, которая словно нависала над нами; громадные реки газа на ней (кремово-коричневые, желтые, белые, пурпурные и красные) продолжали свой вечный круговорот.

Фассин Таак медленно, задумчиво кивнул:

— Выходит, что мы все время были соединены. — Он поднял камушек с тропинки, посмотрел на него. — Если мы хорошо попросим, то насельники, возможно, будут позволять нам пользоваться их сетью. Иногда. Среди них сейчас идут яростные споры — и, вероятно, будут идти еще некоторое время, ведь насельники всегда остаются насельниками, — относительно того, в какой степени бесконечное восхищение каждого мало-мальски разумного вида в остальной галактике и, возможно, за ее пределами может обеспечить общее увеличение положительных баллов для всех насельников и таким образом стать достаточным поводом для того, чтобы открыть галактическую транспортную систему для всех.

— Да, это и вправду будет большой переменой.

— И к тому же переменой, которую Меркатория не сможет контролировать.