Выпивка, опьяняющая еда, наркочаши. Собравшихся развлекала труппа акробатов-людей на залитом светом пространстве за балконом столовой.

— Да нет, я серьезно! — закричал Сал своим гостям, показывая на акробатов, которые раскачивались в воздухе на канатах и трапециях. — Если они упадут, то почти наверняка погибнут! В воде столько воздуха, что плавать в ней невозможно. Сразу идешь на дно. Тебя затягивают подводные воронки. Да нет же, идиотка! — сказал Сал жене. — Для дыхания воздуха там недостаточно.

Часть гостей ушли. На позднюю выпивку остались только люди. Путь в комнату охотничьих трофеев Сала через коридоры, слишком узкие для полковника Хазеренс (она не возражает: «Вы спать — всем спокойной ночи!»). Жена Сала отправляется в кровать, сидят лишь несколько человек. Скоро их уже только двое, а над ними — набитые, покрытые лаком, засушенные или помещенные в футляры головы зверей с десятков планет.

— Ты видел Таинс? Перед уничтожением портала?

— Мы с ней обедали. За день или два. В Эквабашне.

Фассин махнул рукой, указывая куда-то в сторону Боркиля. Из дома были видны огни Эквабашни — тонкий красный штриховой след, уходящий в небо, иногда, странным образом, более четкий в вышине, когда атмосфера внизу была подернута дымкой, а маяки с высоты светили вниз под острым углом через разреженный воздух.

— Как она — в порядке? — спросил Сал, потом закинул назад голову и слишком громко рассмеялся. — Разве это важно? Это ведь было два века назад. И все же.

— Была в порядке.

— Хорошо.

Они выпили. Коньяк. Тоже с Земли, с давних-давних времен. Из дальних-дальних краев.

Фассин поплыл.

— Черт, — сказал он. — Я поплыл.

— Поплыл? — спросил Салуус.

— Поплыл, — сказал Фассин. — Знаешь, когда у тебя голова вроде как начинает плыть, потому что ты вдруг думаешь: «Эй, я же человеческое существо, но я в двадцати тысячах световых лет от дома, и мы все живем в гуще каких-то сраных инопланетян и супероружия и среди всего этого безумного водоворота галактической истории и политики!» То есть я хочу сказать, разве это не фантастика?

— Как ты сказал — воспарил? Полетел? — сказал Сал; вид у него был искренне недоуменный.

— Нет, поплыл ! — закричал Фассин.

Он никак не мог поверить, что Салу такое выражение в новинку. Ему казалось, что оно известно всем. Некоторые (вообще-то, большинство, если задуматься; так, по крайней мере, ему говорили) никогда не плавают, но многие — да. И не только люди. Хотя насельники — обратите внимание — никогда. У них и слова-то такого нет.

— Никогда не слышал, — признался Сал.

— Ну, я думаю, тебе и негде было.