–Обещай мне, Юнона, что за услугу мою меня и сестёр наградишь!
–Слово моё! – Юнона руку к сердцу кладёт, не задумываясь. В глазах отвращение, но в лице облегчение – как удачно и как просто переложить всю грязь на того, кто может с этой грязью разобраться! Как здорово, что можно не марать своё имя!
–Не верь! – кричит Мегера. – Не верь ей! обманет как и все!
–Погубит, – увещевает Тисифона, но не слушает уже Алекто – не только ядом Горгоны она полна, но и надеждой. Не сотнями способов навести раздор живёт её душа, а верой: оценят!
Рвётся Алекто в дело, стремительно режет два локона чёрных, и тотчас становятся в руках её они змеями, ползут, ползут так, чтобы очернить сердца нужных (Алекто даже не задумывается зачем нужных) Юноне людей. Если Юнона хочет – Алекто сделает.
Зажигаются сердца обидами чёрными, змеи точат сердца под одеждами, безумием возмущается дом...
Алекто улыбается, предвкушая награду Юноны.
Змеи, пущенные её в сердца, проскользнув под одеждами, то повисают золотыми ожерельями на шеях, то как венцы обвивают чело, то по телу свободно блуждают – не видеть тех змей тем, кому они не назначены!
Змеи пускают яд, разгораясь в крови, мутят чувства. Сердца ещё крепнут, но близится буйство, а значит и близится признание Алекто и её сестёр.
–Спешите, змеи! – молит Алекто.
Приходят к ней сёстры, на работу взглянуть, прикинуть. И чудо – не спорит Мегера (видно и в ней надежда зажглась?) и даже смирна Тисифона (может решила подождать?).
–Будет, сёстры! – улыбается сквозь слёзы Алекто. – Слышите? Чую верно: признают нас! хоть пришли мы втроём из приюта всем ненавистных, хоть битвы и смерть нам в заботу…
Не спорят сёстры, переглядываются, по-человечески позволяя себе надежду.
А змеи точат сердца, травят страстью к войне, ослепляют преступною жаждой сражений. И вот, наконец, прорываются змеи, и пущены первые слова о битве, и раздор кипит, перемешиваются слёзы с кровью.
Смеётся Алекто, ликует. Улыбается Мегера: достигнута цель, не иначе! Смирно стоит и Тисифона – вдруг сдержит слово царица и осталось немного им троим до признанья?
–Спеши, Алекто! – торопят сёстры и взмывает дочь Великой Ночи к награде.
***
«Нам…»
В глазах Алекто нежность и торжество. Хоть склоняется она перед Юноной в покорности, а всё же не в силах она сдержать гордую речь, да и сказать много надо. Спешит Алекто:
–Всё исполнено мной. И война, и раздор, разделивший народы. Вновь не свяжешь их ни союзом, ни дружбой. Окропила я их для верности кровью…
Алекто ждёт удивления и восторга, ждёт благодарности (это же Юнона и обещала она!), но Юнона смотрит с холодностью, отвечает лениво: