Напрасно ругается и бранится Мегера:

–Нет вам счастья, мудрейшие вы наши! Зря гоните нас и скрываете, не скроете! Я гнев являла, и вы в гневе бываете! А значит, вечна я!

Но и её брань не достигает чертогов мудрейших, и остаётся Мегера со сварой своей, бесится, мечется, подстрекает Алекто на гнев, а та?

Алекто хоть и дочь Ночи, а знает то, чего сёстрам неизвестно, и что так мудро забыли боги: если она есть, значит, она нужна. И дожидается Алекто, верша дела свои, раздоры сея, безжалостный суд неся, но к богам не являясь, и не требуя у них почтения и признания.

Знает – сами придут.

***

«Никогда…»

Алекто умна. Алекто спокойна. Она знает, что ей надлежит исчезнуть, и никогда нельзя заговаривать о своей роли в том или ином деле. Зачем это? Зачем тени на мудрых богах? Алекто посмеивается, то с тоской, то и с издёвкой, но является раз за разом к мудрейшим, принимает их просьбы, смотрит в их лица, в которых много заискивания…

Но видит Алекто за этим заискиванием отвращение к себе и знает, что позабудут её тотчас, как выполнит она просьбы.

Но ничего. Алекто не нужно похвалы. Алекто нужно немного признания, но она готова мириться, по крайней мере, пока, с тем, что её гонят и сторонятся.

Когда Тисифона ищет открытого конфликта с богами, когда Мегера откровенно бранится и нарочно мешает им всем, Алекто помогает своим врагам, и тем заслуживает дополнительную ненависть…уже от сестёр.

–Ты хуже продажной девки! – шипит Мегера, но замахнуться не решается, хоть и очень хочет. Но прекрасно знает Мегера – рука у Алекто тяжёлая, и стоит схлестнуться с нею раз, как приобретёшь себе вечного врага. Алекто не прощает.

Потому и шипит Мегера – ничего больше сделать она не может.

–Думаешь, они тебя признают? – Тисифона заходит с другого края. – Да они скорее сожгут весь мир!

Алекто молчит. Она не спорит. Её всё равно не поймут. Она работает, и у неё нет времени на ссоры.

Она их должна творить, а не должна в них участвовать. Алекто верит в то, что однажды всё изменится, но в это «однажды» не заглядывает, к чему? Им придётся её признать, всем им. Но не сейчас, сейчас Алекто зарабатывает себе это признание.

К ней приходит тайком Салация, прося отвести своего супруга Нептуна от очередной девы. Тайком пробирается к её жилище Венера, прося устранить соперницу по красоте. Тихо проскальзывает в жилище дочери Ночи Меркурий, просит о помощи в устранении одного царя, который нанёс оскорбление его храму…

Все эти просьбы мудрейших, будь они произнесены в зале совета, были бы смешными и нелепыми. Ещё бы – они, такие мудрые, такие великие, и их терзают соперницы и соперники? Оскорбляют недостаточным почтением люди? Но в богах больше людского, чем они хотят думать, Алекто это знает.