Я лишь сильнее впиваюсь пальцами в его плечи, выгибаясь навстречу его руке и с рваным, горячим вдохом смотря прямо в его темные глаза.

— Никаких обратных путей, Патрик… — шепчу я прямо в его губы. — Никаких преград. Не смей останавливаться.

Последняя капля терпения исчезает. Его ладони, обычно такие сдержанные и расчётливые, теперь двигаются с дикой уверенностью — они скользят по моей коже, словно запоминая каждый сантиметр.

Он внезапно целует меня так глубоко, что перехватывает дыхание — это уже не просто поцелуй, а какое-то первобытное поглощение.

— Моя, — вырывается у него между касаниями губ. — Только моя…

И в следующую секунду он окончательно стирает границы между нами: его руки там, где должны быть, его губы там, где нужно — никакого больше анализа или контроля.

Я невольно запрокидываю голову, когда волна этого дикого жара накрывает меня с головой, но даже сейчас не выпускаю его из своих объятий — мои пальцы с силой впиваются в его спину, оставляя следы.

— Твоя, Патрик… — выдыхаю я ему прямо в губы, рваным, прерывистым шёпотом, чувствуя, как его тяжелое тело полностью накрывает меня. — Забудь про свой анализ… забудь про всё на свете. Твой разум больше не принадлежит тебе — отдай его мне полностью.