Демонический пёс засеменил лапками к ближайшему дереву, поднял заднюю и полил дерево. Бабка Нюра, поглядывая на странную семейку уже из окна между первым и вторым этажами, даже на миг потеряла бдительность: пёсик как пёсик. Но, присмотревшись, снова схватилась за сердце. Массивное дерево после поливания пёсиком пошло дымом и завалилось на бок, словно его облили соляной кислотой!
Баба Нюра уже хотела подняться в квартиру, но любопытство пересилило. Снова приникла к окну уже между вторым и третьим этажом. Последним из грузовика вылез мрачный юноша лет двенадцати. Бритый налысо, в очках с толстыми линзами, он лениво зевнул, прикрывая рот рукой, а затем той же рукой погладил здоровую крысу, которая сидела на плече. Она зловеще потирала лапками, тараторя без остановки:
— Сыр? Я чую сыр. Слышишь, Даймон? Где-то здесь должен быть сыр! Хоть кусочек.
Парень проигнорировал ручного зверька, разговоры с которым часто сводились к обладанию сыром и обвёл взглядом детскую площадку. Вид поваленного дерева вызвал ухмылку.
— Если это весь лес, что есть в округе, то где они все охотятся? Похоже, добычей здесь и не пахнет, — сказал он замогильным голосом и взгляд зацепился за цветочки в клубах, расписанную рыбками беседку, двух лебедей из покрышек и подросток скривился, тут же вернув более привычный, еще не сломавшийся голос. — Кошмар мне наяву, вот это жуть!
Говорить басом, как иногда получалось у Мары, он не умел. Оттого брат завидовал более развитой малютке-проклятью.
«Девочки всегда развиваются раньше», — говорили родители. Но не объясняли почему. То ли их лучше кормят, то ли по причине вредного характера.
— Ты тоже заметил этот мрак вокруг? — крикнул довольный отец от подъезда. — Вырубили все деревья, а взамен резины во дворах насажали. Та расти не будет. Удобно.
— Рассадник мрачноты, — буркнул подросток, которого и звали Даймоном. — Здесь что-то разлагается прямо под подъездом, укуси меня паук!
— Съесть мне волынку без соли, если я не чувствую запах плесени из подвала. — заявил отец следом, изрядно повеселев. — Удачная сделка, что не говори!
— Надо будет занести в подвал немного сыра! — тут же добавила крыска. — Приобретёт пикантные нотки. Кто не любит сыр? Все любят сыр. Я же и говорю — сыр наше всё!
— Оспа, довольно о сыре, — сказал Даймон. — Я пытаюсь понять где люди тут приносят свои жертвоприношения.
Оспа думал недолго:
— Очевидно же, что в подвале! Гляди, какой пар валит.
«Оспой» крысёныша назвали за неотвратимость действия. Если чего-то удумал, то отговорить сложно. Как некогда оспу, что косила ряды людей своей настойчивостью, оставляя после городов деревни, а от деревень — лишь названия.