Птолемей стоял, тяжело дыша, словно загнанный в угол зверь. Его взгляд метался по залу, натыкаясь на все более враждебные и непримиримые лица. Первый министр отчаянно пытался придумать, как выйти из столь щекотливой ситуации, не потеряв остатки авторитета. Но его загнала в ловушку собственная опрометчивость и горячность.

Застыв в гордом молчании, я ждал развязки. Так или иначе, я уже смирился с тем, что этот день станет поворотным в моей судьбе. И если мне суждено пасть за — что ж, я приму свой жребий с высоко поднятой головой…

— Когда данный персонаж проявил себя в секторе сражения, то за это получил награду, и очень высокую, — возразил им, Птолемей, еле сдерживая эмоции. — А теперь, после того, как контр-адмирал Васильков высказался в защиту явного преступника и перебежчика, он автоматически потерял мое доверие. И это не только мое личное мнение, но и позиция всего высшего руководства Империи. Мы не можем допустить, чтобы в наших рядах оставались люди, чья лояльность и преданность долгу вызывают сомнения. Особенно сейчас, когда решается судьба государства.

Птолемей обвел собравшихся суровым взглядом, словно пытаясь силой своего авторитета подавить любое сопротивление.

— Таков мой приказ, господа, и я имею на это полное право! — отчеканил Граус, с силой опершись кулаками о стол. Его глаза сверкали непреклонной решимостью и жаждой власти. — Как главнокомандующий союзной эскадрой и первое лицо государства после императора, я обладаю всей полнотой полномочий в отношении кадровых решений. И не потерплю, чтобы кто-то пытался оспорить мою волю и приказы!

Но неожиданно в напряженной тишине раздался глухой, усталый голос начальника штаба союзного флота — Павла Петровича Дессе:

— Господин первый министр, вы, безусловно, имеете полное право менять командующих дивизиями. Ваши полномочия и заслуги перед Империей неоспоримы. Но, как ваш давний соратник и друг, настоятельно советую вам не принимать таких поспешных решений, — произнес он, тяжело поднимаясь со своего места. Годы и бремя ответственности давили на его плечи, но взгляд оставался ясным и проницательным. — Со стороны это выглядит очень недостойно и может подорвать ваш авторитет в глазах большинства командиров, а также рядовых членов экипажей нашего флота. Люди судят о своих лидерах не только по их достижениям, но и по справедливости и взвешенности решений. Опрометчивость и горячность никогда не были залогом крепкой власти.

В словах Дессе звучала искренняя забота и многолетняя мудрость. Он не боялся говорить правду в глаза, даже если это могло вызвать недовольство первого министра. И его позиция находила живой отклик в сердцах многих присутствующих адмиралов, увидевших сейчас воочию самодурство и деспотизм Птолемея. Граус нахмурился. Слова Дессе били по самому больному, обнажая шаткость и уязвимость его положения.