— Вот, барин, свежей черешни купил, будет чем червячка заморить, — и он протянул мне огромный куль, который держал в руках. Я заглянул внутрь и почувствовал, как начала выделяться слюна. Ягоды были все как на подбор, крупные, наливные и ароматные. — «Самая лучшая приправа к еде — это чувство голода», — добавил он, поднимая палец вверх.

— Сократ, — машинально ответил я. — И ведь не поспоришь. С голодухи чего только не съешь.

И тут мой взгляд остановился на огромной надписи на здании вокзала, которую я почему-то сразу не заметил.

— Что? Смоленск? — я даже головой потряс. — Почему мы едем в Тверь через, мать вашу, Смоленск?

— Так ведь… — Егорыч даже растерялся и попытался объяснить, но я поднял руку.

— Тише, не надо. Я сейчас сбегаю до киоска и куплю какую-нибудь книжку про историю развития железных дорог в Российской империи и всё выясню.

— Да не стоит, барин, прогуляйтесь по перрону и будет, — махнул рукой Егорыч. — А про дороги мне батюшка ваш Виктор Николаевич рассказывал. Они таким кружным путём идут, потому что Мёртвую пустошь огибают. Опасно на этой пустоши, туда в своём уме никто не пойдёт добровольно. Там же земли исконные тех главарей некромантов были, которые войну устроили когда-то. Говорят, что замки этих гадов до сих пор стоят нетронутые, нет сумасшедших ради мифических богатств головой рисковать.

— Есть, скорее всего. Никакая мифическая опасность никогда не отпугнёт любителей лёгкой наживы от попыток найти сокровища, — рассеянно проговорил я. — Но то, что никто оттуда не вернулся, косвенно подтверждает твои слова о том, что лучше туда не соваться. Есть о чём подумать на самом деле. Зато теперь понятно, почему мы столько дней должны ехать от Петербурга до Твери. И почему я этим раньше не поинтересовался?

— Вот это не могу знать, ваше сиятельство, — и Егорыч пожал плечами.

— Ладно, пожалуй, действительно прогуляюсь, — и я двинулся вдоль поезда, с любопытством осматриваясь по сторонам и строя планы мести этому проклятому коту.

Вырвать из алчной пасти этого чёрного исчадия хоть кусочек колбасы мне не удалось. А всё потому, что к моему приходу он сожрал всё до последней крошки и вылизал бумагу. Как в него всё это поместилось, мне было абсолютно непонятно. Скорее всего, назло это сделал, чувствовал, засранец, что что-то происходит, как пить дать. Я вдохнул витающий в купе аромат и чуть слюной не захлебнулся. Этого гада накормили чем-то очень вкусным.

— Сволочь, — я ткнул в сторону кота пальцем.

— Мяу, — злорадно ответил кот и принялся умываться, весьма демонстративно вылизывая все межпальцевые промежутки.