Где-то уже под утро я действительно сел играть с каким-то хмырём, которого я совсем не помню. Мы оба отчаянно мухлевали, но в итоге он меня обыграл, выбросив четырнадцать тузов против моих семи.

Камера чётко зафиксировала, как я развёл руками и протянул ему стопку листов с договором. Когда я это увидел, то почувствовал, что бешено бьющееся сердце вот-вот остановится. Меня посетило почти нестерпимое желание забиться под стол, а ещё лучше самому сигануть в окно. Потому что даже представить сложно, какую кару избрал для меня Асмодей. Эти князья такие затейники! Особенно в плане всевозможных пыток.

— Надеюсь, теперь твоя память освежилась, и тебе всё понятно? — рявкнул Асмодей, поворачиваясь ко мне, потому что увлекательное кино со мной в главной роли уже закончилось.

От неожиданности я отступил назад и наткнулся спиной на тумбу. А на этой проклятой совершенно неустойчивой тумбе стояла уникальная фарфоровая ваза, подаренная шефу лично Люцифером. Ваза качнулась, и я не сумел её удержать из-за того, что у меня дрожали руки. Мы с ним довольно тупо смотрели, как подарок Люцифера на пару секунд замер, а затем рухнул вниз, разлетаясь по полу миллионом осколков.

Асмодей даже в лице изменился. Да что уж там, он даже облик сменил непроизвольно на истинный, вмиг превратившись из лощёного красавца, мечты многих женщин от восемнадцати и до бесконечности, в одного из самых сильных демонов Ада. Вообще любой из князей способен меня одним мизинцем скрутить в бараний рог, особо не напрягаясь. А уж когда он в гневе…

— Мало того, что у меня в канцелярии работает такой неудачник, умудрившийся за неполные двести лет совершить две крупнейшие ошибки, так он ещё и криволапый неудачник! Пошёл вон! — и он взмахом руки отправил меня… Нет, не из кабинета, а вообще из родного Ада.

Я успел только заорать:

— За что⁈

Но меня уже затянуло в пространственную воронку, и мои вопли остались неуслышанными.

Переселение впервые в моей жизни проходило довольно болезненно. Душа, чьё пристанище выбрали для меня в качестве наказания, сопротивлялась и совершенно не хотела прерывать своё земное существование. Моя сущность была вынуждена бороться с ней, чтобы не раствориться в пустоте, навечно прекратив существование.

Но как бы душа ни стремилась остаться в своём прибежище, её время по каким-то причинам подошло к концу. Потому что никто не смел использовать тела, хозяева которых не дали своего разрешения, или души которых не отправились в свой последний путь. Никто не имел на это право. Даже князья Ада. За это не просто по шапке можно было получить, но и на ковёр к Самому попасть. А там сам Асмодей чувствовал бы себя не лучше, чем я перед ним.