— Да племянник мой с лестницы свалился, руку сломал, — отмахнулась она.

— А что, подождать час нельзя было? — нахмурился Владимир Семёнович, обречённо глядя на бардак, царивший в помещении.

— Рабочий момент. Если кому не нравится, может сам принять участие в уборке, — фыркнула Татьяна и, выпрямившись, сурово посмотрела на съёжившегося от её взгляда парня. — Если придёт проверка, а ты откроешь свой рот, я сломаю тебе левую руку для симметрии, — угрожающе проговорила она. Ну ладно, дела семейные, в них точно лезть не стоит.

— Ну тёть Тань, — протянул он, но быстро замолчал, когда женщина резко к нему повернулась, сложив руки на груди.

— Хорошо, всё будет хорошо. Не одну проверку пережили, и эту переживём, — выдохнул Старостин, выходя обратно в коридор.

Он только повернулся в сторону двери-перегородки в амбулаторную часть после того, как встретился взглядом с прищуренными глазами Анечки, как его снова окликнули.

— Владимир Семёнович! — на этот раз его окликнул незнакомый мужской голос, раздавшийся из приоткрывшейся неподалёку двери. — А труп куда девать? — увидев, что начальник этой богадельни обратил на него внимание, прокричал он.

— Какой труп? — опешил Старостин, непонимающе на него глядя.

— Дык пару часов назад полицейский наш кустовой с помощником приволокли. Утопленник, на берегу нашли. Они бригаду вызвали, чтобы в центральный морг увезти, да как услышали, что у нас проверка, так и слиняли, — продолжил горланить мужик. Судя по мятому халату и красным от недосыпа глазам, это был местный санитар, ну или уборщик, или ещё не пойми кто.

— А чего они его на берегу не оставили? — прорычал фельдшер.

— Так праздник там сегодня, готовиться нужно, а тут труп. Непорядок же, — пожал парень плечами. — Мы его пока в физиокабинет закатили, в коридоре же вы запретили покойничков держать, а приёмный покой был занят, не в палаты же его тащить.

— Как в физиокабинет? Это же единственное, что мне показать нужно обязательно, — прошептал Старостин. — Мы ж денег на него выпросили да оборудовали полностью. Выкатывай его оттуда и девай куда хочешь! А ещё лучше пусть полиция его забирает, у нас тут больница, а не морг! Ему уже помощь наша явно не нужна…

Разглагольствования покрасневшего старшего фельдшера прервал звук открывшейся входной двери. В больницу стремительно вошёл Великий князь Дмитрий собственной персоной.

— Я труп, — прошептал обречённо Старостин, хватаясь за грудь. Сердце не сердце, но давление у него явно подскочило до неприличных значений.

Наступила просто оглушающая тишина. В которой отчётливо прозвучало.