— Да поставь ему временный водитель… — послышалось в трубке.

— Что я должен сделать? — тут у меня даже дыхание перехватило. — Ты совсем охренел?

Эта тварь предложила мне, врачу-стажёру, у которого не было здесь наставников и ассистентов, кроме среднего медицинского персонала и одного молодого педиатра, провести операцию на сердце⁈ Да, не на открытом сердце, но, тем не менее. В условиях кустовой больницы. Без реаниматолога. Да я вообще сомневаюсь, что подобные штуки тут в принципе есть. Если бы сейчас Асмодей за нами наблюдал, он аплодировал бы ему стоя, вытирая скупую демоническую слезу. Но я точно теперь уверен, что его лизоблюды уже натирают персональный котёл для этого Свиридова.

— А что тут такого? — я почти увидел, как эта свинья пожала плечами.

— Фибрилляция!

Я очень аккуратно положил трубку на стол, чтобы не разбить её к демоновой бабушке и быстро вошёл в приёмник. Разряд.

— У нас есть какой-нибудь антиаритмик? — спросил я спокойно. Даже сам удивился этому спокойствию. — Кроме блокаторов, которые тут абсолютно противопоказаны. Кстати, вы же не давали их ему, мало ли вдруг… кардиолог посоветовал.

— Вы нас совсем за идиотов не держите. Есть амиодарон, — хмуро ответил Саша.

— Заряжай. Очень медленно во вторую руку. Попробуем снизить частоту фибрилляций. Если пульс совсем начнёт падать, то выключай, даже меня не спрашивай.

В приёмник заглянула Аллочка и молча протянула мне бумаги с анализами. А я как-то на автомате начал понимать, что знания сами всплывают в голове, и мне даже не требуется особо копаться в глубинах врачебной Денискиной памяти. Вот что значит стрессовая ситуация. — А где сердечные маркёры? — я поднял на неё глаза, не увидев таких нужных для меня показателей.

— Реактивы закончились, — она вздохнула. — В понедельник привезти должны, а пока вот так.

— То есть мы не сможем понять, есть здесь инфаркт или нет? — я посмотрел на совершенно идеальные показатели, по которым даже косвенно нельзя было определить, было ли тут повреждение сердца или нет. — Волшебно, — я провёл рукой по волосам и пошёл к телефону. Анна выскочила из комнаты, деликатно прикрыв за собой дверь. Видимо, по моему лицу поняла, что я сейчас начну орать на дежурного кардиолога. Подняв трубку, я произнёс: — Свиридов, ты ещё здесь?

— Да, что там у вас происходит? — спросил он немного развязно. Почему-то мне показалось, что ему совершенно нечем заняться, и он просто с удовольствием слушает, как я мечусь из кабинета в кабинет.

— Значит так, ты сейчас собираешь дежурную бригаду с реаниматологом и отправляешь её сюда за пациентом. Если нет дежурной бригады, сгребаешься сам с временным стимулятором, постоянным скальпелем, реаниматологом, которого на дух не перевариваешь, и любимой медсестрой. И вы едете сюда со всей возможной скоростью. Это понятно? — тихо проговорил я, мысленно считая до десяти. Говорят, это должно кого-то успокаивать. Только кто в таких условиях может оставаться спокойным, мне известно не было. Ну хотя пациент у нас без сознания, так что ему точно всё до лампочки.