Михаил потребовал от жены идеального ребёнка из пробирки, а она забеременела естественным путём. Он готов был уничтожить плод как бракованный материал, пока декодер не выявил мутацию: абсолютную память, феномен, встречающийся раз на миллиард. Девочку назвали Эвелин. Михаил отменил утилизацию, но не по милосердию — он увидел в дочери готовую боевую единицу. Анна осталась лишь контейнером, а Эвелин стала проектом отца, которому предстояло вырасти безупречным.

Эвелин проводила лето у матери между тренировками в пансионе Спарты. В лесу она встретила Яна — парня из внешнего мира, который ловил рыбу у реки и не боялся называть вещи своими именами. Он показал ей заброшенный город за куполом, научил водить трайк, рассказал, что мерцающие на небе точки — не звёзды для желаний, а мёртвые спутники. Эвелин впервые услышала слово «свобода» вне учебных аудиозаписей. Она не знала, что молчаливая метка на её шее фиксирует каждое слово, каждый поцелуй, каждое признание в любви.

Михаил пришёл за ней сам. Он окружил домик на дереве, где Ян впервые показал ей шахматные фигурки, вырезанные отцом. Эвелин увидела в глазах Яна ненависть и подумала, что предала его, хотя сама ничего не говорила. Михаил увёз дочь в учебный комплекс «Гранит», отрезав от матери и от прошлой жизни. Эвелин заперли в серых коридорах с камерами и курсантами в единой форме, где даже молчание звучало громко. Она поняла, что метка не просто следила — она слушала, записывала, предавала. Память, некогда дар, стала клеткой: она помнила каждый миг с Яном и не могла стереть ни одного. В столовой к ней подсел новенький по имени Каир с голографическим вороном на плече, но Эвелин уже знала цену любого слова, произнесённого вслух. Она встала и ушла, оставив еду нетронутой, потому что отец слышит всё, а доверие в этом мире — роскошь, которую она больше не может себе позволить.