В квартире Миланы всё было другим, непривычным. Тяжёлый аромат восточных духов витал в воздухе, и я утопал в нём, сидя на светлом диване с бокалом в руке. Милана болтала с подругой по телефону и сама смеялась. Здесь не было бессмысленных разговоров о родителях или раздражающих упрёков. Я словно сбросил многолетний груз. А потом притянул её к себе на колени и зарылся носом в её волосы, вдыхая полной грудью. Свобода и растерянность. Странная смесь.

Я привык жить по чужим правилам. Утром варил овсянку, которую никто не ценил. Молча разносил тарелки по столу, пока Ксюша делала вид, что не замечает моё отстранение. Она хотела уюта, тепла, совместных поездок к родителям. Я хотел, чтобы меня перестали тянуть на дно быта. Милана — молодая, спонтанная, пахнущая дорогими духами — обещала другую жизнь. Живую, как горный ручей. Я забыл, когда последний раз делал что-то без чувства долга.

Ксюша стояла в прихожей с пакетом из службы доставки и смотрела на контейнеры с едой на две персоны. Запах китайской лапши витал в воздухе, пока она медленно осознавала очевидное. Я забыл сменить адрес. Она прижалась лбом к дверному косяку, а потом сползла на пол, уткнувшись лицом в колени. Слёзы не шли. Равнодушие оказалось медленным ядом, и я сам наливал его по капле год за годом. Теперь она разбиралась с этим сама, потому что перекладывать на чужие плечи Ксюша уже не хотела.