И теперь меня накрыло какое-то болезненное любопытство. Мне просто до невозможности захотелось осмотреть тут всё. И я не стал сопротивляться этому желанию. Другое дело, что осматривать эту каменку надо будет предельно осторожно. Ведь только Ушедшим, наверное, ведомо, взорвалось ли тут всё, что могло взрываться, или судьба что-то приберегла и для таких любознательных парней, как, например, я…
Садились мы на этот астероид с большой опаской. Внутри шевелилось странное предчувствие… Даже не знаю, как его и передать-то…
Наверное, нечто подобное ощущает археолог, спускаясь по выщербленным ступеням во тьму только что найденного древнего склепа. Он осторожно ступает по плитам, покрытым вековым слоем мелкого мусора и до боли в глазах вглядывается в темноту, разорвать которую свет его фонарика не в силах.
Он не знает, с чем ему придётся столкнуться сразу за следующим поворотом. С ловушками, монстрами, тайнами, загадками?
Или ему суждено просто нанюхаться древней пыли и собрать горсть старых, грязных и никому не нужных черепков?
Предчувствие опасности, страх, азарт, предвкушение…
Вот такой вот коктейль плескался в крови.
Но, так или иначе, а фрегат опустился на поверхность астероида и пришло время начать исследовать это мрачное место.
Первым из корабля вышел я, и тут же включил генератор искусственной гравитации. Сила тяжести тут была, всё-таки, не особенно заметной.
За мной аккуратно вышел Чиж, а осторожный Тихий шёл позади, взяв под контроль, так сказать, нашу заднюю полусферу.
На борту за старшего остался искин, на которого я возложил обязанность отслеживать всё происходящее в непосредственной близости от астероида.
Гостей мы никаких, конечно, не ждали. Но к тому, что кто-нибудь может появиться в самый неподходящий момент, следовало быть готовым. Потому искин и получил указание немедля докладывать о любых изменениях обстановки.
Фрегат наш стоял примерно в середине пустыря, на котором громоздились кучи камней, какие-то оплавленные железяки, стальные балки и прочий мусор. Местами камень был даже не оплавлен, а просто расплавлен. Расплавлен так, что разлился потоками горячей лавы, а потом застыл уродливыми наплывами.
Было видно — когда-то тут бушевали плазменные смерчи, всё взрывалось и ходило ходуном. Тут когда-то шло сражение не на жизнь, а на смерть.
Мы направились к гряде скал, что высилась слева от нас. Там, в отвесной стене, уходящей метров на пятьсот в высоту, виднелось отверстие. Вход в пещеру. Вход в неизвестность.
И по мере того, как мы приближались к нему, нашим глазам становились доступны всё новые и новые детали здешней обстановки. Отверстие, которое из-за расстояния казалось нам сравнительно небольшим, на деле оказалось огромным.