Кир так и поступил. За трудовым процессом он почти что не заметил, как закончил свою первую работу. Коронки от врача пришли без замечаний, Кир отбелил их в кислоте (верней, в растворе сразу двух кислот), отшлифовал, отполировал и положил готовую работу в нужный ящик. Оттуда Ковалева их сама возьмет, проверит и отдаст врачу. Он никак не ожидал, что это заурядное событие приведет к значительным последствиям.

… Перед обеденным перерывом в комнату, где трудилась старший техник, зашел немолодой мужчина, грузный и с обширной лысиной на круглой голове. Из выреза его халата виднелась буйная растительность — из-за жары, как видно, рубашку посетитель надевать не стал. Мясистый нос и вывернутые губы говорили о принадлежности гостя к известной всем национальности.

— Михаил Ионович? — удивилась Ковалева. — Здравствуйте. Ко мне? Что-нибудь случилось?

— Да ничего плохого, — ответил посетитель, улыбнувшись. — Спросить хотел. Вот эти две работы кто делал?

Он положил на стол конверты.

— Чернуха, молодой специалист, — сказала старший техник, взяв один конверт. — Есть замечания?

— Наоборот, — ответил врач. — Давно не видел столь прекрасно сделанной работы. Коронки сели идеально, причем, на первой же примерке, что даже у опытных специалистов не всегда бывает. Но не это главное. Ваш молодой специалист их так отшлифовал и заполировал, что хоть на выставку. Пациенты меня так благодарили! — он усмехнулся. — Хотя моей заслуги в этом нет, как сами знаете. Цемент в коронку, посадил на зуб — и вся работа. Что можете сказать о парне?

— Пришел к нам после училища по квоте от горздрава, — сказала Ковалева. — Как инвалид, глухонемой.

— Глухонемой?

— Сейчас стал слышать, — сообщила Ковалева. — И говорить, но сильно заикается. Утверждает: в отпуске в деревне попал под молнию, после чего к нему вернулся слух.

— Что, правда? — удивился врач.

— Показывал нам след на коже, оставшийся после молнии. Как будто дерево на груди растет. Такого сам себе не нанесешь.

— История, конечно, удивительная, — заметил врач. — Но ближе к делу. Что этот парень еще делал?

— Коронки, съемные протезы.

— Есть замечания по качеству?

— Ни одного, старается Чернуха. Возможно потому, что молодой специалист. Как будет дальше, я не поручусь. Бывают, что стараются вначале, а после начинают делать абы как.

— С пластмассой, значит, он уже работал, — задумчиво промолвил врач, не обратив внимания на прозвучавшее предупреждение. — О чем хочу вас попросить, Людмила Станиславовна. Сегодня я снял два слепка у мужчины и у женщины. У пациента простенький протез — мост на четыре единицы с напылением. А вот у пациентки посложнее. Она актриса, ей нельзя на сцене выступать с железными зубами. Мост с облицовкой на коронках и такими же фасетками.[6] Я попрошу, чтоб этим занялся Чернуха.