[1] ВИЗРУ — Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище противовоздушной обороны.
[2] Саулетикис — микрорайон в Вильнюсе.
[3] Пасабляе — помогает (бел.)
[4] Речь об Олимпиаде 1980 года в Москве. Тогда многие гостиницы и общежития в столице отремонтировали для проживания иностранных и не только иностранных туристов.
[5] Реальная история. Алкоголизм среди поэтов встречается нередко — пьют только в путь. Прозаики пьют меньше.
[6] В Москве тех лет купить водку можно было не в каждом винном магазине. С чего такое — автору не известно.
11.
Обратно в общежитие Кир вернулся к вечеру. Он, выстояв немаленькую очередь, спустился в Мавзолей. Мельком увидел мумию — подробней разглядеть не получалось, их поторапливали люди в штатском, пожал плечами и поднялся на поверхность. Довольно странный способ привлекать адептов государственной идеологии. Она живет, пока оправдана на практике, забальзамированное тело не поможет, если идеи не сбываются. А с этим в СССР проблема. Здесь общество не монолитно, есть разделение людей на категории. Одним доступно все, другим приходиться корячиться, чтобы пробиться к благам. Но все равно здесь лучше, чем в Республике. Там выходцу из низов пробраться к власти невозможно — элита рьяно охраняет полученные по наследству привилегии. А здесь пока что достижимо рабочему со временем возглавить СССР, стать выдающимся представителем культуры. Образование доступно всем, в чем Кир имел возможность убедиться на собственном примере.
После мавзолея Кир погулял по Красной площади, зашел в собор Василия Блаженного, затем прошелся по Москве, разглядывая здания, машины и людей. Нет, все же шумный, беспокойный город, жить в нем не хочется, хотя мысль перебраться в столицу СССР перед поездкой у него мелькала. Перекусил в пельменной — в Москве их было много, поел мороженного, и отправился обратно.
На вахте ключа от его комнаты не оказалось.
— Забрали, — сообщила немолодая женщина-вахтер. — К вам в комнату заселились — сразу трое.
Пожав плечами, Кир поднялся на шестой этаж. Лифт в общежитии имелся, но у него толпились люди, и он отправился пешком, хотя устал. За дверью комнаты на него уставились три пары глаз. Соседи, видно, только начали располагаться и разбирали вещи, вешая их в шкаф.
— Д-добрый в-вечер, — поприветствовал их Кир. — Я К-константин Ч-чернуха, в-ваш с-сосед. П-прозаик.
— Здесь все прозаики, — хмыкнул худощавый парень лет тридцати, узкоглазый, с лицом, как у китайца. — С поэтами жить замучаешься. Стихи свои читают день и ночь. Я специально попросил, чтоб с ними не селили.