— На дальнем востоке нехватка продовольствия. Множество путей разрушено или заблокировано. Доставка товаров приостановлена! Если ничего не сделать, мы потерям множество душ!

— Давно пора было передать владения поставкой маг-кристаллов мне! Почему этим занимается простолюдин⁈

— Где Первый⁈

— Верно! Куда он делся⁈

— Слухи о том, что Вы убили его, правдивы⁈

— Отвечай, Девяносто Восьмой, не смей молчать!

Гул стоял такой, что у Императора голова заболела. Он не привык к тому, что кто-то позволяет кричать в его присутствии. Простолюдины его боятся, аристократы опасаются, а вот Знатным на это плевать. Если они хотят кричать, они будут это делать. Ведь как ни крути, ему просто повезло занять это место. И стоит ему сделать неверный шаг, его займёт кто-нибудь другой. Кто-то, чьи амбиции будут превосходить его, притом многократно. Таким человеком был Первый. И Девяносто Восьмой не был против того, чтобы отдать ему трон. Вот только…

— Первый не смог захватить сосуд! — выпалил Император и стукнул по столу. — Его было необходимо убить, чтобы он смог переродиться и попытаться снова!

— Вздор!

— Это обман!

— Такого не может быть!

— Может! — Девяносто Восьмой окинул взглядом собравшуюся Знать. — Не доверяете мне, спросите Паундера! Он лично привёл приговор в действие, по своей же инициативе!

Все мигом посмотрели на Имперского палача, который сидел в стороне. Ему было плевать на это собрание, он думал о другом. Ведь недавно он зацепился за очень интересную ниточку, которая могла приоткрыть завесу тайны происхождения рифтов.

— Да, это правда, — сухо ответил Паундер и замолчал.

В зале повисла гробовая тишина. Словам шестьсот шестьдесят шестого все верили. Пожалуй, он был одним из немногих Знатных, кто попросту не умел или не хотел врать. Он был искусным убийцей, но худшим в мире лжецом. И если он что-то сказал, значит это так. Среди Знати даже ходит своя поговорка, на лад другой, не менее известной среди простолюдинов. И звучит она так: «Словами Паундера глаголит истина».

— И это не самая главная из наших проблем, товарищи, — Девяносто Восьмой вздохнул и снова попросил Паундера рассказать о том, что тот узнал. — Послушайте его, он вам всё расскажет.

То, что в тот вечер услышали Знатные, заставило их проглотить своё недовольство. В их сердцах поселился страх. Ведь человек, которого они считали давно погибшим, может оказаться вполне себе живым, и самое главное — он не остановится, пока не уничтожит их всех.

Мне пришлось постараться, чтобы дотащить Катю до кровати. Пускай девушка и казалось хрупкой девяносто-шестьдесят-девяносто, но в пьяном состоянии её тело достигало какого-то нереального для человека веса. С трудом, но донёс её до спальни, раздевать не стал и просто укрыл пледом. Она мило засопела и потянулась, заняв большую часть матраса.